Теснина - Майкл Коннелли

– Привет, это Босх, чем заняты? – спросил я как можно небрежнее.

– Да так, ничем особенным.

– А вы где, в отеле?

– Ну да, а в чем дело? Случилось что-нибудь?

– Ничего не случилось, просто подумал: не выпить ли нам кофе или чего еще? Я сейчас в городе, и мне нужно убить время. Могу подъехать к вам через пару минут.

– Да нет, спасибо, не стоит. Не хочется выходить сегодня.

Конечно, не хочется. Да и откуда выходить? По крайней мере не из отеля.

– По правде говоря, никак не приду в себя после полета. Как всегда, особенно паршиво себя чувствую на второй день. К тому же завтра рано вставать.

– Ясно.

– Не подумайте, будто я не хочу с вами встретиться. До завтра?

– Почему бы нет? Договоренность насчет восьми утра в силе?

– Буду ждать у выхода.

Мы попрощались, и я почувствовал, что внутри у меня зашевелился червячок сомнения. Что она задумала, какую игру со мной затевает?

Но я постарался отогнать это чувство. Ей поручено присматривать за мной, об этом она сказала прямо. А все остальное – скорее всего домыслы.

Я еще раз пересек стоянку, высматривая "викторию" либо "линкольн", но так ничего и не обнаружил. Тогда я быстро выехал на Парадайз-роуд, у "Фламинго" повернул на запад, пересек главную дорогу и вскоре притормозил у одного из баров неподалеку от "Пальмы" – казино, весьма популярного среди местной публики благодаря уединенному местоположению и тому, что сюда захаживали знаменитости. В последний раз, когда нам с Элеонор удалось мирно поговорить, она поделилась планами сменить "Белладжио" на "Пальму". В "Белладжио" по-прежнему крутились большие деньги, но играли там по преимуществу в баккара, пай-гоу и кости. А покер – дело другое, это единственная игра, в которой тебе противостоит не казино, а партнеры. От местных кумушек Элеонор слышала, что все богемные штучки, что приезжают сюда из Лос-Анджелеса, ломятся в "Пальму" и просаживают большие деньги, обучаясь покеру.

В баре я заказал бифштекс по-ньюйоркски с вареным картофелем. Официантка пыталась отговорить меня от хорошо прожаренного куска мяса, но я остался неколебим. В краях, где я вырос, никогда не подавали мяса с кровью, а сейчас уж поздно менять привычки. Пока девица оформляла заказ, я вспомнил армейскую кухню, куда забрел как-то в Форт-Беннинге. В гигантских чанах вываривали громадные куски мяса. Какой-то малый, орудуя лопатой, вычерпывал жир и сливал его в ведро. Такие ароматы мне доведется вдохнуть несколько месяцев спустя – когда я окажусь под землей, там, куда вьетконговцы сваливали трупы убитых, скрывая их от армейских статистиков.

Я открыл досье Поэта и погрузился было в чтение, когда в кармане у меня зазвонил мобильник. Я ответил, не глядя на дисплей:

– Да?

– Гарри, это Рейчел. Как там насчет кофе? Я передумала. Скорее всего примчалась откуда-то в "Эмбасси сьютс", чтобы не быть уличенной во лжи.

– Понимаете ли, я сейчас в другом конце города. И к тому же только что заказал ужин.

– Вот черт, обидно. Что ж, так мне и надо. Вы там один?

– Ага, мне еще поработать надо.

– Ну что ж, уж я-то знаю, каково это. Сама почти каждый вечер в одиночку ужинаю.

– Я тоже. Если вообще удается перекусить.

– Правда? Как там ваша девочка?

Тут мне сделалось как-то не по себе, да и доверие к этой женщине улетучилось. Непонятно, чем она сейчас занята. И уж точно у меня не было никакого желания обсуждать свои семейные дела и отцовские чувства.

– Слушайте, на меня уже кто-то смотрит. К тому же тут говорить по мобильному вроде как не по правилам.

– Что ж, не будем нарушать правил. До завтра. В восемь.

– До завтра, Элеонор, пока.

Я уже складывал мобильник, когда донесся ее голос:

– Гарри?

– Да?

– Меня зовут не Элеонор.

– Что-что?

– Вы только что назвали меня Элеонор.

– Ой, извините, оговорился.

– А я на нее похожа?

– Как бы вам сказать... Есть что-то общее. То есть сейчас мне так не кажется, но вот некоторое время назад...

– Надеюсь, речь идет не о слишком давних временах?

Рейчел явно намекала на историю, случившуюся с Элеонор в Бюро. Историю, после которой немыслимым было даже назначение в захолустье вроде Минота.

– До завтра, Рейчел.

– Спокойной ночи.

Я вернул мобильник на место и задумался о допущенной ошибке. Неприятная мысль выскочила откуда-то из подсознания, но теперь, вырвавшись на свободу, предстала во всей своей бесспорности. Я гнал ее от себя. Мне хотелось вернуться к досье, лежащему на столе. Я чувствовал, что заниматься такими материями, как кровь и безумие, легче, когда они относятся к другим лицам и временам.