Бригадир - Владимир Колычев

Вор долго смотрел на Спартака, пытаясь за ледяной стеной во взгляде скрыть замешательство. Оказывается, не Спартак должен добиваться его расположения, а наоборот.

Но что он мог сказать? Да, он в законе. Да, за ним целая система, по законам которой живет или старается жить братва. Но и Спартак не пустое место. У него три десятка реальных бойцов, в резерве как минимум столько же, да еще и с княжевскими всегда можно договориться. Деньги для этого есть… Деньги. Главное, что у него есть деньги. А они сейчас решают все.

Да и воевать он умеет. После истории с чеченами никто из серьезных людей даже не пытается отбить у него рынок. Если «зверям» опасно с ними связываться, то и остальным здесь ничего не светит.

А репчинский рынок – золотое дно. Обороты здесь многомиллионные, так что есть смысл биться за него насмерть. И с ворами, и с бандитами, и даже с ментами…

Большими деньгами он ворочает, очень большими, но ведь они кровью ему достаются. В той же войне с чеченами он лишь чудом избежал потерь. А ведь все могло быть наоборот, и тогда не Шамхан, а он сам лежал бы сейчас в земле.

– Хорошо, пусть будет пятьдесят тысяч, – выдавил из себя вор.

– Ну, вот и отлично, – широко улыбнулся Спартак. – Я так понимаю, договор мы заключили, можно его обмыть, ну и всякие там детали промежду прочим обговорить… Кухня здесь не очень, но для своих все в лучшем виде. Хачапури приготовят, чашушули, оджахури…

– А смогут? – натянуто улыбнулся Ростом.

– Ну, если твои ребята подскажут… Они в кавказской кухне разибраются?

– Не хуже меня…

– Тогда на кухню их. А мы по коньяку пока прокатимся. И грузинский есть, и армянский, и дагестанский… Баньку можно было бы организовать, но чего нет, того нет. Пока только строим, только фундамент поставили…

На самом деле проблема с баней решалась достаточно легко. В Репчино была своя автоколонна – хозяйство скорее убыточное, чем прибыльное, – но банька там шикарная, когда-то туда начальство со всей Москвы съезжалось. Но ведь это на базу ехать надо, а Спартаку вовсе не улыбалось покидать территорию рынка. Да и развлекать вора тоже не очень хотелось. Ростом, конечно, человек уважаемый, но не одного они с ним теста, нет общих неделовых интересов, а значит, скучно будет с ним, напряженно. А в бане полная расслабленность нужна, только тогда она будет в удовольствие.

Да и самого вора тяготила его компания. Приглашение к столу он принял, но от грузинской кухни отказался. Что приготовят, то пусть и будет. Однако бутылочку марочной «Абхазии» со Спартаком распил.

Уехал он вечером. Над опустевшим рынком сгущались сумерки, когда Спартак вышел его провожать. Проводив, повернул обратно к кафе. На террасе махала метлой женщина в темно-синем техническом халате. Платок на ней пуховый, и не понять, сколько ей лет, двадцать или сто двадцать. Да Спартаку это и не нужно. Коньяк согрел кровь, напитал поры, оживил желания, но уборщицами он точно не интересуется. Сейчас домой поедет, там Жанна. Она хоть и не очень довольна своим гражданским мужем, но в постель всегда пожалуйста… А может, девочек заказать? Он, конечно, не сторонник развратной любви, но почему бы изредка и нет? Можно в автоколонну позвонить, Мартын здесь, Гобой тоже, Бабая можно взять, Угрюма… А что, давно не отрывались…

По-любому разговора с Мартыном и Гобоем не избежать. Им все равно надо объяснить, с какой это радости Спартак решил платить ворам. Доводы у него, конечно, есть, пацаны его поймут, но все равно приятного мало…

Техничка стояла к нему спиной, до нее оставалось метров десять, когда она вдруг резко развернулась к нему лицом, отбросила в сторону метлу и вытащила из кармана пистолет.

Спартак даже понять не успел, что произошло, как выстрел взорвал тишину. Пуля хоть и маленькая, но в грудь ударила кувалдой. Спартак упал, раскинув руки, но сознания не потерял. Перед глазами все плыло, но все-таки он увидел, как Простофил и Протас наваливаются на женщину, заламывают ей руки.

Тут же перед глазами всплыло лицо Мартына, в ушах эхом прозвучал голос Гобоя:

– «Скорую» давай вызывай…

И Бабай появился. Он поднял Спартака на руки, потащил в кафе, кто-то помогал ему.

В груди пожар, невыносимо болели ребра, в ушах шум, голова кружилась, тело немело, но Спартак сознания не терял. А в комнате отдыха, куда отнес его Бабай, ему даже стало легче. Может, потому, что потолок вернулся на место и теперь был над головой, и пол уже под ногами, а не где-то в бездне. Он даже нашел в себе силы говорить.

– Где эта сука? Сюда ее!

– Молчи! Тебе нельзя говорить! – Мартын стягивал с него рубашку.

Гобой ковырялся в индивидуальной аптечке, которую принес Угрюм.

– Сюда ее, я сказал!

В комнату привели «техничку». Платка на ней не было, черные волосы растрепаны, в глазах ненависть, на губах кровь и презрительная ухмылка.

– Как зовут? – спросил Спартак, глядя, как Гобой прикладывает к ране ватный тампон.

Вроде бы несерьезная рана, сердце не задето, возможно, даже легкие не пострадали. Но вдруг она смертельная? Сейчас ему более-менее хорошо, а потом раз, и все.

– Марина.

– Кто меня заказал?

– Никто. Я сама заказала.

– Ну и что я тебе сделал?

– Ты Аслана убил.

– Аслана?.. Ты к нему какое-то отношение имеешь? – удивился Спартак. – Ты же не чеченка.

– Нет, но я его люблю… И раньше любила, и сейчас люблю… И он меня очень любил!

– Решила за него отомстить?

– Чтоб ты сдох!

– Заткнись!

Протас не стал запугивать ее. Он ударил девушку локтем под дых. Охнув от боли, та опустилась на колено.

– Ты уже сделала все, чтобы я сдох. Зачем орать?..

Гобой подошел к девушке, взял в руку ее подбородок, задрал голову вверх, пристально посмотрел ей в глаза:

– Кажется, я ее видел… Да, она к Шамхану приходила… Шамхан Спартака заказал?

– Да пошел ты!

– Заглохни, подстилка чеченская!

– Я не подстилка! – Марина вздрогнула так, как будто ей влепили пощечину. – Я любила Аслана!

– А ничего, что твой Аслан подъехал к нам со своими отморозками, стрелять начал, гранат накидал?.. Может, нам в задницу его целовать надо было? Ну, из-за того, что ты его любишь…

– Твой Аслан бандитом был, – чувствуя, как иссякают силы, сказал Спартак.

Веки тяжелели, глаза закрывались, и только сильная боль в груди удерживала его на плаву, не позволяя провалиться в бездонные глубины небытия.

– С мечом пришел, от меча погиб… У русских так водится… Или ты не русская?

– Русская. Но это ничего не значит! Мне все равно, кем Аслан был, русским или чеченцем. Я за него мстила, а не за чеченца!