Ты будешь только моей - Ольга Баскова

Дружная компания, как всегда, чаевничала в кабинете Ларисы, решившей угостить коллег тортом собственного приготовления. С лиц Скворцова и Киселева не сходило удивленное выражение.

— Ничего не понимаю. — Константин готовился отправить в рот солидный кусок торта. — Впервые вижу такое расхождение в показаниях двух человек, один из которых изо всех сил пытается выгородить другого.

— Это точно, — Павел отхлебнул чаю, — если сходство и есть, то в таких мелочах, о которых и мы догадались сразу.

— И о чем это говорит? — Мамонтов посмотрел на Ларису.

— Вы же сами сказали: только о том, что показания не совпадают, — улыбнулась Кулакова.

— А я понял по твоим взглядам на подозреваемого: есть у тебя козырная карта, — усмехнулся Игорь Владимирович.

— До полной уверенности держу при себе, — Лариса опустила глаза. — После истории с Кочетовым…

— Пора бы тебе ее забыть, подруга, как страшный сон. — Киселев отрезал еще кусок.

— Такие промахи не забываются, — вздохнула Кулакова. — И я теперь предельно осторожна.

— И все же что-то не дает тебе покоя. — Игорь Владимирович тоже боялся совершить промах, считая: хватит с него Кошелева.

— То же, что и вам, — Лариса пожала плечами. — А еще нож.

— Орудие убийства? — спросил Константин.

— Именно.

— Оно-то чем тебе не нравится? — поинтересовался Скворцов.

Зазвонивший телефон помешал женщине ответить. Она сняла трубку:

— Алло?

— Чем занимаетесь, красавцы? — раздался голос Станислава Михайловича. — Чаи распиваете?

— Так точно, — рассмеялась Лариса. Судмедэксперт всегда попадал в обеденное время. — Вот торт испекла, товарищей угощаю.

— Это хорошо, — согласился криминалист. — А меня угостишь?

— Хорошо, как к вам соберемся, обязательно что-нибудь испеку, — пообещала женщина.

— Боюсь, не успеешь, — ухмыльнулся Станислав Михайлович. — Пока вы чаевничали, с Тихорецким проводили следственный эксперимент. Выводы, я вам скажу, интереснейшие. Забирайте со стола то, что осталось, и дуйте сюда.

Сыщики не заставили себя долго ждать.

Судмедэксперт приготовил для остатков торта место в центре стола.

— Рассаживайтесь, — пригласил он.

— Ты, Михалыч, не томи душу, — оборвал его Константин. — Сесть всегда успеем. Рассказывай, что надыбал.

— Вот мое подневольное положение, — грустно заметил Станислав Михайлович. — Поесть не дадут. Используют только в корыстных целях.

— Ни в коем случае, — Лариса достала из сумки остатки торта, — подозреваемые от нас не убегут.

— Это точно, — Киселев, до смерти хотевший еще кусочек, махнул рукой. — Садись, ребята. Накормим криминалистику — и за работу.

Судмедэксперт съел свою порцию на удивление быстро. Добавки ему, к сожалению, не досталось: оперативники и Мамонтов подчистили все основательно.

— Орлы, — усмехнулся криминалист, показывая на опустевший стол. — Ладно, теперь к делу. Так вот, Павлов и Толстенко проводили с Тихорецким следственный эксперимент. Результаты меня поразили.

— Чем же, дядя Стас? — Лариса иногда так называла Михалыча.

— Абсолютно всем, — криминалист вытер губы. — По манекенам бил один человек, а убивал другой.

— Ты, Михалыч, говори понятнее, — попросил Скворцов.

— Понятнее? Хорошо. — Судмедэксперт стал объяснять: — Убийца, поразивший насмерть шесть жертв, бил ножом в сердце под углом, словно для удара ему надо было привстать. Наш подозреваемый бил прямо в сердце, параллельно земле.

Присутствующие оторопели.

— А не мог убийца поменять направление? — поинтересовался Павел. — Ведь говорят: человек два раза расписаться одинаково не сумеет.

— Это другое, — пояснил Станислав Михайлович. — Если наш убийца использует два типа ударов, то хотя бы на одном манекене мы бы это заметили. А так перед нами шесть абсолютно одинаковых ударов, и все шесть отличаются от тех, которыми поразили наши жертвы.

Мамонтов побледнел:

— И что это значит? Ведь убийца точно Тихорецкий.

— Не знаю, — улыбнулся криминалист.

— Можно было подумать: играет человек, чтобы запутать следствие, — заметил Павел. — Но он сам требует признать его виновным.

— Чертовщина какая-то. — На Мамонтова было жалко смотреть.