Любители варенья - Фридрих Незнанский

Он не успел закончить фразу, как со стороны дома раздался выстрел, затем еще один. Сергей Иванович и Кирилл выскочили из машины и замерли, не зная, что предпринимать. На их глазах в окне на третьем этаже звонко треснула рама и посыпались стекла. Человеческая фигура вылетела, как пуля, из разбитого окна и довольно ловко приземлилась на клумбу.

— Валерчик… — удивленно объявил Кирилл.

А тот уже вскочил на ноги и прихрамывая бросился прочь, прижав руку к плечу. Произвольно выбранный им путь спасения пролегал как раз рядом с «Жигулями» Сергея Ивановича. Вслед ему раздались еще выстрелы, и из окна высунулся Боксер, Кирилл сразу его узнал.

— Стоять, гнида! — крикнул в ярости Боксер убегающему Валерчику. Потом оглянулся и рявкнул кому-то невидимому у себя за спиной: — За ним вниз, скорее, уйдет, падла!

— В машину, быстро! — приказал Кириллу Сергей Иванович.

Михалыч приоткрыл дверцу и зычным голосом пригласил подбегающего Валерчика:

— Эй, мужик, сюда, скорее!

— Пошел на хер, старый пень, — прохрипел на ходу Валерчик, меняя курс отступления. Но Михалыч, невзирая на неказистую внешность, силой обладал недюжинной. Да и реакция у него была не по возрасту стремительной. Он выскочил из машины и подсек Валерчика, заломил ему руку, от чего тот взвыл. А тут и Сергей Иванович вмешался — вдвоем они затолкали беглеца в машину. Кирилл приставил дуло ружья к затылку Валерчика и сипло произнес:

— Сидеть, подонок!

Тот только ойкнул и замер, боясь пошевельнуться.

— Мужики, вы чего? — плаксивым голосом заныл он. — Я вас не знаю!

— Ну так узнаешь… Познакомиться никогда не поздно, — нравоучительно изрек Сергей Иванович. — Не знаю, правда, рад ли ты будешь нашему знакомству… Но теперь, парень, тебе труба! Так ли, эдак ли — всюду тебя наказание ждет.

— Страшная месть! — трубно рявкнул Михалыч и в подтверждение своих сил саданул кулаком Валерчика между лопаток.

Сергей Иванович тронулся с места, газанул и с визгом покатился к выезду. Когда машина завернула на улицу, мелькнув на прощание габаритными огоньками, из подъезда выскочили трое и по инерции побежали по дорожке, но машина уже влилась в общий поток.

Последним выбежал Боксер с перекошенным от злости лицом.

— Упустили, вашу мать! — набросился он на подельников, брызгая слюной.

— Да кто ж знал, что его тут свои поджидают? — стал оправдываться один из них.

— Какие «свои»? Какие «свои», я спрашиваю? — зашелся от возмущения Боксер. — У него никого, кроме нас, нет! Никому этот говноед не нужен! Да и нам он на хрен не нужен.

— Ну и уложил бы его сразу, а не размахивал пистолетом, — сказал второй — сутулый и вертлявый парень.

— А я что, не стрелял? — возмутился Боксер.

— Знаешь, Боксер, ты на нас бочку не кати. Если промахнулся, а у Валерчика реакция, как у зайца, мы ни при чем. У него прыгучесть нечеловеческая. Я бы, например, ноги себе переломал — сигать с третьего этажа. А ему хоть бы хны…

— Придется звонить Белоброву, докладывать, что опять пробакланились, — с тоской сказал Боксер и стал набирать на мобильном номер.

Валерчик, виновник постоянных неприятностей Боксера, тем временем пытался изменить позу, чтобы облегчить боль в плече. Сзади пыхтели двое — старикан с хриплым голосом морского капитана и парень с ружьем. Хоть кто это такие? — решил поинтересоваться Валерчик, потому что в спешке так и не понял, кто такие и зачем втащили его в машину и тыкали стволом в спину. Да еще промеж лопаток долбанули, гады. Правда, жизнь они ему спасли, за что им большой сенкс. Он обернулся и опять наткнулся на дуло.

— Вы кто, мужики?

И только теперь узнал разносчика пиццы Кирилла. Надо же, он его уже два дня ищет, а теперь сам оказался у этого худосочного на мушке. Как жизнь несправедлива…

— А-а, здорово, кореш! — пришлось не подать виду, что удивлен встрече.

Вместо вежливого ответа Кирилл выбросил кулак вперед и засадил его в челюсть Валерчику. У того даже голова мотнулась, как футбольный мяч от хорошего пинка.

— Дубина, за что? — возмутился Валерчик. От резкой боли у него даже выступили слезы.

Но Кирилл не ответил, сжимая в руках ружье.

— Сынок, ты не нервничай, — протрубил басом Михалыч, успокаивая его. — Мы ему еще устроим народный суд.

Вентиляционный желоб — не самое удобное место для передвижения. Особенно если в нем пыли и строительного мусора за десятилетия накопилось столько, что даже удивительно, как резво Турецкому и Плетневу удается в нем ползти. Но как дальновидный человек, Турецкий продумывал уже и пути отступления и пришел к неутешительным выводам.

— Быстро мы отсюда не уйдем, — через некоторое время вынес он свое решение.

— Вызовем МЧС, — иронично усмехнулся Плетнев.

— Не смешно, — Турецкий не был склонен к шуткам, потому что услышал отдаленные голоса людей, и как раз в этом направлении они оба продвигались.

— Тс-с! — предупредил его Плетнев, до которого тоже донеслись голоса.

Они осторожно проползли еще немного и замерли, прислушиваясь.

— Хоть шашлык жарь… — совсем близко послышался чей-то голос.

— Ты уксусом сбрызнул? — послышался второй голос.

— А на кой?

— Чтобы собаки не унюхали. Давай однопроцентным… Шеф сказал.

— Век живи — век учись, — прозвучал голос первого. — Меня мать учила, что уксусом хорошо смачивать тряпку, в которой колбасу перевозишь в поезде, если жара стоит. Тогда она сохраннее… Двое суток запросто выдержит и не стухнет.

— А тебе лишь бы про жрачку, — проворчал ответный голос.

Турецкий подполз к решетке желоба и заглянул вниз. Сзади подпирал Плетнев, но вдвоем к решетке не протолкнуться, пускай потерпит. После темного лаза хорошо освещенная комната показалась даже уютной, хотя ясно, что творились в ней темные делишки. Два мужика в растянутых футболках склонились над мешками и сбрызгивали их из темной бутылки, растирая жидкость тряпками. В углу стоял станок, покрытый брезентом, рядом коробки и рулоны бумаги. Плетнев сзади толкнул Турецкого, тот оглянулся. Плетнев едва слышно, старательно двигая губами, произнес:

— Наркотики?

Турецкий отмахнулся. Вот нетерпеливый, ему вынь да положь, сразу все надо знать.

Мужик с залысиной на темечке, старательно втирая жидкость в ткань мешка, комментировал:

— А вонищи-то будет, мама дорогая!

— Да и ладно, фиг с ним. На «Кукушке» как раз уксус везут. Мало ли, при погрузке разлили… А на запах краски некоторые собаки натасканы. Подстраховаться нужно, — ответил второй. Между лопаток на спине проступило большое пятно от пота, он тяжело дышал и время от времени сплевывал. — Черт, ненавижу запах уксуса. У меня на него, видать, аллергия… — пожаловался он лысоватому.