Когда он проснется - Фридрих Незнанский

– Можно?

Хрыжановский сидел за большим письменным столом, на котором царил идеальный порядок – стопка бумаг справа, несколько папок-скоросшивателей слева, красивый чернильный прибор посередине, в центре большой блокнот и замечательный «Паркер» с золотым пером. Несмотря на крупное телосложение, Хрыжановский обладал тонкими, почти музыкальными пальцами, любил красивые дорогие вещи, знал толк в изысканных напитках. Красивое славянское лицо с маленькими рыжими усиками: казалось, перевяжи его волосы кожаным шнурком – и ни дать ни взять получится кузнец Викула.

Хрыжановский изящно держал длинными холеными пальцами тонкую коричневую сигарету. На его носу поблескивали очки в тонкой золотой оправе – настоящий «Ray-Ban». В меру небрежно повязанный галстук, как и отличный костюм, наверняка были куплены в одном из самых дорогих магазинов. Облик Анатолия Хрыжановского дополняли небольшой золотой перстень на мизинце и приветливо-деловое выражение лица.

– А-а, Елена Александровна, заходите. Что, тоже надоело слушать этот маразм?

Он сокрушенно покачал головой.

– Ужас. И это мы называем «парламентом». Кошмар! Эх, Россия, Россия, когда же ты наконец станешь цивилизованной? Когда ты перестанешь выбирать в Думу разных недоумков и обратишь внимание на культурных, интеллигентных людей? У вас ко мне какое-то дело?

– Да, – ответила Мартемьянова.

– Присаживайтесь, – любезно предложил Хрыжановский.

Елена Александровна села.

– Я вас слушаю. – Лицо Хрыжановского выражало само внимание.

– Даже и не знаю, как начать, Анатолий Владимирович, – задумчиво глядя ему в лицо, произнесла Мартемьянова.

– Начните с главного, – подсказал Хрыжановский.

Мартемьянова кивнула:

– Позавчера ко мне поступил один очень любопытный материал. Вы знаете, я не сторонница различных компроматов, заглядываний в замочную скважину и так далее…

Хрыжановский с готовностью кивал.

– Однако этот документ имеет непосредственное касательство к той области, которой я занимаюсь, – украинская тема, связи с Россией и так далее. Причем, как я убедилась, познакомившись с материалом, изложенные, вернее, показанные в нем факты имеют непосредственное касательство не только к моей теме, но непосредственно ко мне. Вернее, к моей фракции.

– Нашей фракции, – все так же приветливо улыбаясь, поднял длинный и тонкий указательный палец Хрыжановский.

– Да. Нашей фракции. А если быть еще более точной, непосредственно к вам, Анатолий Владимирович.

Хрыжановский чуть наклонил голову, выражая тем самым вежливый интерес.

– Любопытно. И что же это за материал?

– Это видеопленка.

– Хе-хе, – улыбнулся Хрыжановский, – надеюсь, она не изображает, как я развлекаюсь с девушками легкого поведения? Если это так, то предупреждаю сразу – к вам попала фальшивка. Я верен собственной жене до гробовой доски.

Мартемьянова покачала головой:

– Нет. Ничего такого на этой пленке нет. Однако кое-что, о чем вы только что упомянули, имеет некоторое касательство к теме разговора.

– Какого разговора?

– Вашего разговора с неким лицом.

Хрыжановский сдвинул брови:

– Я что-то не понимаю вас, Елена Александровна. Если это какая-то провокация…

– Нет, Анатолий Владимирович. Никакой провокации. Я получила материал, на нем запечатлены вы и еще один человек. Вы разговариваете с ним. Тема разговора очень любопытна. Также вызывает интерес обстановка и окружающие. Кстати, имеющие, судя по всему, непосредственное касательство к теме вашего разговора. Разговор недолгий…

Хрыжановский нахмурился:

– Постойте, постойте, Елена Александровна. Вы все время говорите загадками. Что за разговор? С кем? По какому поводу? Я разговариваю ежедневно с множеством людей. И почему именно этот разговор так вам интересен?

Мартемьянова вздохнула:

– Может быть, он интересен не столько мне, сколько вам.

– Мне? – изумился Хрыжановский. – Уж не хотите ли сказать, что кто-то, я весьма надеюсь, что это не вы, учитывая все, что для вас сделала наша фракция, кто-то хочет меня шантажировать?

Мартемьянова помолчала, потом ответила:

– Я пока не знаю. Однако факты, которые я получила, заставляют по-новому взглянуть на некоторые вещи. И на некоторых людей. На вас, Анатолий Владимирович.

Она взглянула ему прямо в глаза. Выражение лица Хрыжановского сменилось с недоумевающего на раздраженное. Однако он опустил глаза.

– Может быть, вы, Елена Александровна, проясните наконец, что вы имеете в виду?

Мартемьянова кивнула:

– Проясню. Вот расшифровка вашего разговора. Содержание вам, конечно, знакомо.

Она раскрыла папку и вынула из нее несколько листов, скрепленных степлером, и подала их Хрыжановскому. Тот несколько резче, чем того позволяют правила приличия, выхватил у нее из рук листы и начал читать. По мере того как глаза его продвигались вниз по тексту, лицо Хрыжановского покрывалось красными пятнами. Он внимательно прочитал текст до конца и откинулся в своем кресле.

– Елена Александровна, это полнейшая чушь, – произнес Хрыжановский, однако голос у него был уже не таким уверенным, как в самом начале разговора.

Мартемьянова протянула руку к листам бумаги:

– Вы позволите?

– Разумеется. Как вы могли этому поверить?

– Не забывайте, что у меня есть видеозапись этого разговора.

– Фальшивка.

– Нет, Анатолий Владимирович, это не фальшивка. Неужели вы думаете, что я бы пришла к вам, не будучи на сто процентов уверенной, что запись подлинная?

– И как вы это проверили?

– Этого я вам сказать не могу. Однако ваше лицо на пленке иногда заснято крупным планом, голос записан разборчиво. И вы, конечно, понимаете, что если эта пленка попадет в соответствующие руки, то будет проведена самая настоящая экспертиза. Причем как изображения, так и голоса. И вы, конечно, прекрасно знаете, какими будут итоги этой экспертизы.

Хрыжановский не сказал ничего. Он вынул из пачки еще одну сигарету и нервно закурил.

– Откуда у вас эта пленка? – хрипло спросил он.

– Не могу сказать. Но я видела этого человека на кассете. Поверьте, это честный человек. И хоть организация, в которую он входит, пользуется дурной славой, я не могу назвать его ни бандитом, ни тем более фашистом…

Хрыжановский внимательно смотрел на Мартемьянову.

– Кажется, я понимаю, о какой именно организации вы говорите.

– Вот и хорошо. Однако надеюсь, что вам не удастся вычислить, кто именно из этой организации произвел съемку и передал пленку мне.