Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

– Но…

Ференц замолчал, словно проделывал какие-то мысленные манипуляции. Пендергаст был отчасти прав: в голове Ференца уже почти сложилась схема прибора. А думать о миллионе долларов было очень приятно.

– Миллион долларов? – уточнил Ференц. – Если устройство будет собрано за две недели?

– Совершенно верно.

– В тот первый день Проктор сказал: «Независимо от результата». А если собранное устройство все же не сможет работать? Я хочу сказать, что даже на этом этапе не могу дать полной гарантии.

– Доктор Ференц, если вы решите без надобности упростить схему или умышленно соберете поддельное устройство, чтобы успеть к назначенному времени, я это не одобрю.

– Только, пожалуйста, не произносите слова «поддельное устройство» одновременно с моим именем!

Ференц говорил совершенно искренне. Он твердо намеревался добиться успеха и надеялся, что его странный работодатель это поймет.

Скрестив руки на груди, Пендергаст прислонился спиной к каменному столу и взглянул на Ференца.

– Справедливо. Уточню: миллион долларов ваш, если вы будете работать добросовестно и соберете прибор за две недели. Независимо от результата. Однако…

Он умолк.

– Что «однако»?

– Нам, естественно, понадобятся ваши услуги и после заключительных испытаний. За отдельное вознаграждение.

– Хорошо. Конечно.

Пендергаст посмотрел на часы.

– Итак, есть ли у вас какие-нибудь просьбы на данный момент?

– Нет, спасибо, – ответил Ференц и замолчал в нерешительности. – На самом деле есть. Не могли бы вы попросить миссис Траск принести мне еду прямо сюда? Желательно… э-э… пиццу пепперони и упаковку из шести банок колы в контейнере со льдом. Ночь будет долгой.

– Уверен, что это можно устроить.

С этими словами Пендергаст развернулся и вышел из импровизированной лаборатории, бесшумно закрыв за собой оцинкованную дверь.

39

2 июня, пятница

Агент Колдмун вошел в просторный, гулкий зал Ротонды Рузвельта с двумя гигантскими скелетами динозавров и ордами орущих школьников. При всем величии музея атмосфера показалась ему беспокойной, даже тревожной. Колдмун думал о священных предметах, принадлежавших его предкам, возможно, даже их собственных костях, собранных в этом храме… зачем? Из любопытства? Или для научных целей? В самой концепции такого музея ему виделось что-то оскорбительное: вещи, отобранные у законных владельцев и запертые в витринах или в хранилищах. Однако их познавательная ценность была очевидной… И Колдмун видел смысл в сохранении таких вещей, как, например, это чудесное каноэ. Иначе его могли бы бросить, сжечь, или же оно сгнило бы где-то на отдаленном побережье Британской Колумбии.

Колдмун заметил д’Агосту, стоявшего возле информационной стойки, и поспешил к нему. Капитан-лейтенант выглядел уставшим и немного расстроенным. Колдмун на мгновение задумался, нет ли у него семейных проблем.

– Привет, Армстронг, – крикнул д’Агоста. – Я получил разрешение, которое ты запросил у… охраны. За десять минут.

– Отлично.

Они спустились по мраморной парадной лестнице на первый этаж. Колдмун инстинктивно остановился, чтобы еще раз взглянуть на подвешенное к потолку каноэ.

– Впечатляет, правда? – проследив за его взглядом, сказал д’Агоста. – Это место не перестает изумлять.

– Да уж.

Они вошли в служебную зону. Арчер уже поджидал их. Он не очень-то походил на начальника службы безопасности: маленький, суетливый, с ниточкой усов, в начищенных до блеска остроносых ботинках и коричневом костюме-тройке с довольно-таки кричащим желтым галстуком. Арчер провел их через служебный холл в конференц-зал с рабочим столом, лекционными досками и плоским экраном. На столе в строгом порядке лежали папки и толстый журнал посещений.

– Здесь все, что вы запрашивали, – высоким голосом объявил Арчер. – Это журнал посещений отдела антропологии… – он накрыл ладонью тяжелую книгу, – а это папки с личными делами тех, кто имеет допуск в фонды с усиленной охраной.

– Усиленной? – повторил Колдмун.

– Эти хранилища содержат самые ценные экспонаты, – объяснил Арчер. – Вы не поверите, насколько возросла ценность этих коллекций за последние годы.

Колдмун кивнул.

– Порядок такой, – продолжал Арчер. – Войти можно только после предъявления документов и в сопровождении хранителя.

– Как именно попадают в хранилище?

– Набирают код, который выдается каждому хранителю. В хранилищах установлены камеры, записывающие каждое посещение. Запись обязательно сохраняется, и ее можно найти по дате и времени. Есть еще вопросы?

– Нет. Сердечно вас благодарим, – покачав головой, ответил Колдмун.

– Может быть, мне остаться на случай, если понадобится помощь?

– Спасибо, не нужно, – сказал д’Агоста, глядя на ряды папок.

Начальник службы безопасности вышел. Через мгновение д’Агоста вздохнул, сложил руки на груди и проворчал:

– Говно на палочке. Может, все-таки послать за прислугой, чтобы разгребли все это?

– Ты же понимаешь, что это займет неделю и все равно придется переделывать, потому что кто-нибудь обязательно накосячит.

Д’Агоста понимающе усмехнулся:

– Вот за это я не люблю работу полицейского – бесконечные горы бумаги.

– Верно, – согласился Колдмун. – Но тут такое дело: готов поспорить на еще один кувшин «Харпа», что имя убийцы есть в какой-то из этих папок. Подумай сам: вероятно, это один из коллег или помощников Мэнкоу. Два человека убиты, причем довольно необычными способами, чтобы некий утонченный коллекционер наложил лапу на трубку мира Сидящего Быка. Да он сам и должен быть этим коллекционером или даже хранителем.

Д’Агоста уселся за стол.

– Тогда приступаем к работе.

Колдмун пододвинул к себе журнал посещений, открыл и начал просматривать страницы. По структуре журнал напоминал конторскую книгу: дата, имя посетителя, подпись, учреждение, время прихода и ухода. Справа был еще один столбец с инициалами ответственного хранителя. Колдмун быстро определил подпись Мэнкоу – буквы ЮСМ с завитушкой на конце – и вернулся к первой странице. Записи начинались с первого января. Колдмун положил на стол записную книжку и принялся переносить туда каждую строчку с подписью ЮСМ. Через минуту он остановился.

– А что, если я буду называть вслух имена и учреждения, пока записываю их, а ты тем временем станешь разыскивать в папках их документы? – предложил Колдмун.

– Отличная идея, – ответил д’Агоста без особого энтузиазма.

Работа пошла быстрее. Папки были разложены по порядку, да и инициалы ЮСМ встречались не очень часто. Меньше чем за час они составили список за время от первого января до даты убийства Мэнкоу. Колдмун пересчитал записи – двадцать шесть.

– Теперь проверим сами учреждения, – сказал он. – Нужно погуглить каждое из них, найти сайт с именами сотрудников и проверить, работают ли там эти люди. Если ничего не найдем, будем обзванивать. Это поможет определить человека, указавшего ненастоящее имя или место работы.

– А если он назвал настоящее имя, но не свое, а чужое? – спросил д’Агоста.

– Если это не сработает, перейдем к следующему шагу.

Д’Агоста кивнул:

– Правильно мыслишь. Я начну с нижней строчки, а ты с верхней. Каждому достанется по тринадцать.

Колдмун