Приют мертвых - Дэвид Ливайн

— Привет, кетчер,[34]— подошел к нему Бэр. — Как дела?

— Как будто ничего… — Гастас встал, и они пожали друг другу руки. Полицейские могут проявлять большую изобретательность, когда расследуют какое-нибудь дело, но если речь заходит, чтобы дать товарищу прозвище, воображение их покидает. Если от парня попахивает, его назовут Скунсом или Свинарником, и уж если найдется кто-то совсем остроумный — Розанчиком. Двенадцать лет назад Гастас прибыл первым по вызову на пожар. Из окна на четвертом этаже шел дым и выбивались языки пламени. Мужчина держал на весу малолетнего сына, и дым уже душил их обоих. Гастас подбежал под окно. Отец, пытаясь спасти мальчика, решился на отчаянный шаги выпустил ребенка из рук. Гастас каким-то чудом умудрился его поймать и заработал прозвище Кетчер. После этого он сделал свой карьерный выбор и стал оружейником.

— Можно я разлохмачу у тебя несколько бумажек? — спросил Бэр.

— Конечно, конечно, — разрешил Гастас. Фрэнк заметил, какое у того выражение лица, и ему стало интересно: то ли дверка, приоткрытая для него Помроем, включает и тир и Гастасу потихоньку было сказано, что Бэр — свой парень, то ли это сам Гастас сделал для него поблажку.

— Пойдешь со мной? — Это было корыстное предложение. Каждый раз, когда Бэр стрелял рядом с Кетчером, он узнавал что-то полезное: как держаться, как наблюдать за целью, как дышать. Начальник тира был на короткой ноге с патроном двадцать второго калибра и ежегодно выпускал по мишеням не меньше пятидесяти тысяч пуль. Он был мастером своего дела и двигался с расчетливой экономичностью и молниеносной быстротой. Наносил удары по мишеням, словно бил кулаком. В этом смысле Кетчер был одним из самых опасных людей в городе.

— Я временно пас, — ответил оружейник. — Уровень свинца подвел.

— Сколько?

— Сорок.

— Черт! — выругался Бэр. Сорок микрограмм на децилитр — тревожно высокий уровень, особенно для человека, проводящего большую часть времени с пистолетом в руке. Такова была обратная сторона его профессии — уж слишком много он вдыхал свинца. Уровень свинца у Бэра составлял что-то около пяти. Он бил кучно с двадцати пяти ярдов, быстро менял обоймы, если имел дело с автоматическими пистолетами, и с такой же скоростью вставлял запасные барабаны в свой револьвер. С пятидесяти ярдов клал все пули в мишень, но о превосходной кучности говорить не приходилось. Хотя и бой на улице решается, как правило, не на пятидесяти футах. Гастас кивнул в сторону огневого рубежа.

Бэр, позаботившись о защите для глаз и ушей, шагнул на позицию, выбрал первую линию и, воспользовавшись стэплером, повесил мишень-силуэт на деревянный столб в двадцати пяти футах от огневого рубежа. Распаковал коробку с патронами и, оглянувшись, усмехнулся, заметив на стене ламинированные листы с текстом. Такие же он видел, когда служил полицейским, во многих тирах, раздевалках и комнатах для совещаний. Это были выпущенные Корпусом морской пехоты США «Правила огневого боя»:

1. Всегда, если предстоит бой, имей при себе оружие.

2. Лучше не одно.

3. Приводи с собой всех своих друзей, у которых тоже есть оружие.

4. Если есть во что стрелять, лучше выстрелить в это дважды. Патроны стоят дешево, зато дорога жизнь.

5. Запасись боеприпасами. Теми, которые подходят к твоему оружию. И возьми их побольше.

6. Считаются только попадания. Лучше промахнуться, чем вообще не успеть выстрелить.

7. Через десять лет никто не вспомнит деталей: позиций, калибров, тактики. Будут помнить только тех, кто остался в живых.

Дальше все так и шло — в слегка комическом тоне, но в этих поучениях содержалась истина. Не было большей ошибки, чем несоблюдение их. Бэр зарядил револьвер патронами для тира и принял стрелковую стойку — в эту минуту им руководили инстинкт и мышечная память. Перенес вес тела на подушечки пальцев правой ноги, большой палец левой руки для устойчивости уперт в корпус оружия. Бэр начал не спеша, делая выстрелы между вдохами и выдохами. Оружие подпрыгивало в его руке, и он ощутил знакомый едкий запах сгоревшего пороха. Открыл барабан, высыпал теплые гильзы на ладонь и свалил в банку из-под кофе.

Он так и продолжал — расчетливо, но бездумно выпуская пулю за пулей и разрывая середину мишени. Несмотря на грохот выстрелов, действовал, подчиняясь молчаливой сосредоточенности. До этого он считал, что никакими способами нельзя отвлечь его внимание от убийства Аурелио, но теперь понял, что бойня в лотерейном доме — самое мерзкое из всего, что ему приходилось видеть. Бэр менял мишени и израсходовал пять коробок патронов. Корпус револьвера нагрелся и покрылся пороховой гарью. Он обдумывал то, что узнал сам, и то, что услышал от Остина. Семья. Неужели возможно, чтобы какая-то семья действовала настолько единодушно? Теперь следовало заняться подноготной владельцев переходившего из рук в руки жилья. Не исключено, что существовала некая связь и ниточка его куда-нибудь приведет.

Сквозь успокоение, обретенное им в ходе стрельбы, вновь прорвался гнев. Вспомнились другие пункты из списка правил огневого боя: «Никогда не вступай в сражение с оружием, калибр которого не начинается с четверки».

И прямо противоположное: «Ничто из того, что ты держишь в руках, не обладает достаточным останавливающим действием».

В отличие от распространенного мнения и того, что показывают в кино и по телевизору, огнестрельное ранение редко приводит к немедленному наступлению смерти. И противник сохраняет способность нажать на курок и ответить выстрелом на выстрел. Многие полицейские погибли, потому что решили дождаться, когда плохой парень просто истечет кровыо, и поплатились за свое долготерпение.

Бэр начал так называемое мозамбикское упражнение — вколачивал две пули подряд в мишень, что должно было нанести значительное нейроциркуляторное поражение и в конце концов вызвать летальный исход. А затем следовал выстрел в голову, причем целиться надо в переносицу. Этот последний удар разрушал нервную систему нападающего и лишал его способности сделать ответный выстрел. Метод по понятным причинам был также известен под названием «борьба с бронежилетом».

Бэр выполнил упражнение, выбросил гильзы и, перезарядив револьвер, повторил все сначала. Он почувствовал, что в тире стали появляться полицейские. Обернулся и увидел их: с полдюжины, с сумками за плечами, они входили прыгающей походкой, по-юношески задорные и уверенные, как люди, служащие одному делу. Между тем к тиру подъезжали новые машины. Бэр вытер револьвер силиконовой замшей и отложил охлаждаться.

Появился Гастас и приказал:

— Прекратить огонь, положить оружие! — хотя Бэр это сделал и без него, а никто другой стрелять еще не начал. Но хороший начальник тира всегда придерживается правил. Он установил на тридцати пяти футах — середине дистанции — металлические конструкции мишеней. И вернувшись к Бэру на огневой рубеж, предложил: — Соревнование лицом к лицу на скорость.