Дом девушек - Андреас Винкельманн

Он уже собрался выйти из машины, когда пришло сообщение от Ребекки:

Загадка разгадана – кажется.

Йенс поспешил внутрь.

Ребекка уже дожидалась его в коридоре. У нее был возбужденный вид, щеки горели, глаза блестели.

– Ты захватил достаточно конфет? – спросила она.

– Нет, к сожалению, но если ты действительно решила загадку, завтра я привезу тебе целый ящик.

– Пойдем, – сказала Ребекка и направилась в кабинет.

У стены стояла доска, и на ней в нижней части были написаны два слова красным маркером:

Corsa – бег

Ребекка взглянула на Йенса, как будто тот должен был мгновенно догадаться.

– Объясни, – попросил он, поскольку ничего не понял.

– Итальянское слово корса означает бег, – сказала Ребекка. – Я позволила себе позвонить твоему приятелю Кнуффи. Он подтвердил, что эта версия, само собой, тоже рассматривалась. Но Реннбанштрассе[7], как и другие улицы с подобным звучанием, в качестве возможного местопребывания Розарии Леоне отпадают.

– Как и улиц, названия которых были бы созвучны с корса. Мы это уже проходили. Я не понимаю, где ты видишь решение.

Ребекка подкатилась к доске, стерла оба слова, после чего взяла маркер.

– Если ввести в «Гугл»-переводчик следующие слова в паре немецкий-итальянский…

Она записала eilen[8].

– …получаем перевод на итальянский…

И записала corsa. Затем многозначительно посмотрела на Йенса, но тот по-прежнему ничего не понимал. Он беспомощно повел плечами.

– И если поискать в Гамбурге улицу, которая расположена у канала и в названии которой в той или иной форме звучит нужное нам слово, которое в разговоре с родителями-итальянцами могло быть ошибочно интерпретировано, у нас остается один-единственный вариант.

Ребекка записала Айленау.

– Чтоб меня, – проговорил Йенс.

– Пожалуй, лучшая похвала, что я слышала, – отозвалась она.

– Айленау расположена вдоль Айльбекканала, а тот впадает в Кумюлентайх, – сказал Йенс.

– И там была обнаружена Розария Леоне, – закончила за него Ребекка.

Йенс подскочил к компьютеру и вошел во внутреннюю систему полиции Гамбурга. Он хотел проверить, найдутся ли какие-либо заявления по запросу Айленау.

Одно такое заявление действительно было.

Сделано сегодня.

– Похоже, мы сорвали джекпот, – сказал Йенс.

Вивьен следовала за Катрин по длинному узкому коридору. Стены, как и в спальне, были ослепительно-белыми. Из алюминиевых труб через равные промежутки в пол и потолок вонзались столбы света. Каблуки звонко отстукивали по массивным доскам, которым на вид была не одна сотня лет.

Они миновали три двери и остановились у четвертой, в конце коридора. Катрин постучала и, только услышав короткое «да», открыла дверь, прошла в комнату и жестом велела Вивьен следовать за ней.

Посреди просторного зала возвышался угловатой колонной громадный камин, отделанный стеклом. В топке лениво потрескивал огонь, наполняя приятным теплом все пространство вокруг. За ним располагалась зона отдыха, на полу между диванами в темно-серой обивке лежали несколько ковров, похожих на овечьи шкуры. Стены выложены кирпичом родом явно из прошлых столетий. Окна, как и в спальне, закрыты рольставнями. В держателях из кованого железа горели свечи толщиной в запястье.

Это все, что Вивьен успела разглядеть, прежде чем остановила взгляд на человеке, стоявшем перед камином, к ним спиной. На нем были брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. Он держал руки в карманах брюк.

– Она готова! – объявила Катрин, закрыла дверь и отступила в сторону.

Мужчина не шевельнулся. Казалось, он был заворожен пламенем.

– Ты в самом деле готова?

Его голос показался знакомым.

Вивьен боялась заговорить.

– Отвечай, – потребовал мужчина.

– Да… я… готова.

– К чему?

У Вивьен задрожали губы, она готова была расплакаться. Она понятия не имела, что сказать, но подозревала, что за молчанием последует наказание.

– Я… не знаю… – пролепетала она. – Прошу вас, отпустите меня, я ничего никому не скажу.

– Конечно, мы тебя отпустим. Не сегодня и не завтра. Но рано или поздно. Ты не должна закончить, как та юная леди, которую мы грузили в байдарку. С ней… вышло недоразумение, несчастный случай, если можно так выразиться. Несчастный случай, который она сама на себя навлекла. Если ты будешь вести себя разумно и делать, что мы говорим, подобного не повторится.

– Я буду делать, обещаю.

– И я тебе верю.

С этими словами мужчина развернулся, и Вивьен его узнала.

– Нет! – вырвалось у нее. Потрясение было слишком велико.

– О да. Я Хозяин, и ты должна подчиняться мне. Ясно?

Вивьен лишь молча таращилась на него, не в силах поверить, что этот человек оказался убийцей.

Удар был неожиданным и пришелся по левой почке. Вивьен вскрикнула и упала на колени. Боль пронзила все тело, из глаз брызнули слезы.

– Хозяин задал тебе вопрос, – спокойно произнесла Катрин. – Так что изволь ответить.

Вивьен несколько раз судорожно вдохнула и выдохнула. Затем кивнула и ответила:

– Да, ясно.

– Чудно! – Хозяин хлопнул в ладоши. – Значит, мы можем наконец-то перейти к самой приятной части. Ужин давно готов. Надеюсь, ты проголодалась. У нас на сегодня гратен из лосося с вермутом и тимьяном. Чудесно, просто восхитительно…

Он прошел вперед и скрылся за углом.

Катрин взяла Вивьен под локоть и помогла ей подняться.

– Прости, немного не рассчитала силу… – Она поправила ей волосы и платье. – Ну вот, так лучше. Ты и в самом деле великолепно выглядишь в этом платье. Ну, идем, милая, надо поесть.

Катрин взяла Вивьен под руку, словно давнюю подругу, и повела в обеденную зону. Там стоял монструозного вида дубовый стол на двенадцать персон. Столешница толщиной в двадцать сантиметров выглядела так, будто ее вытесали вручную топором.

С одного края стол был накрыт на три персоны. Хозяин занял место во главе, Вивьен села по правую руку от него, Катрин – слева. Между тарелками уже стояла керамическая форма с гратеном. Катрин сняла крышку, и от запаха еды у Вивьен скрутило желудок. Да, есть хотелось ужасно, но сможет ли она проглотить хотя бы кусочек? В таких обстоятельствах и в этом обществе? И что произойдет, если она не станет есть?

Катрин разложила гратен по тарелкам. Сначала хозяину, затем себе и в последнюю очередь – Вивьен.

Хозяин поднял бокал красного вина.

– За прекрасные времена, – произнес он, чокнулся с Катрин и поднес бокал Вивьен.

Та замешкалась и заметила, как потемнел взгляд у Катрин. «Берегись, – предостерег внутренний голос. – Она следит, от нее ничто не укроется». Вивьен поспешила поднять бокал и чокнуться с хозяином. Звон прозвучал изящно и благородно. Они выпили. Хозяин закрыл глаза, с наслаждением, всем своим существом отдаваясь вкусу. Но Катрин продолжала наблюдать за Вивьен поверх бокала. Этот наводящий ужас, непроницаемый взгляд… как это возможно, чтобы у человека в считаные секунды менялось настроение?

Хозяин поставил бокал, после чего взял приборы, пожелал всем приятного аппетита и приступил к еде.

Вивьен не хотела больше рисковать. Поэтому поспешила взять вилку с ножом и тоже стала есть. Вкус был фантастический, и все же куски застревали у нее в горле. Она ела очень медленно и гоняла еду по тарелке.

Через несколько минут Катрин взглянула на нее