Девять воплощений кошки - Татьяна Степанова

Филигранная роспись шокировала непристойностью, открытой порнографией сцен. И все сцены по сюжету связаны вот с этим стулом на слишком высокой толстой устойчивой ножке.

– Вещь позднего периода, примерно тридцатая династия, он весьма неплохо сохранился, – Гайкин чуть отступил в сторону, словно давая возможность своим незваным гостьям рассмотреть все подробно, во всех деталях.

Древнеегипетская роспись, четкая и яркая.

Египтянка – совершенно обнаженная, в объемном парике сидит на стуле и, держа в одной руке зеркало, а в другой длинную кисть, подводит глаза, совершая утренний макияж. Ноги ее широко раздвинуты, и между ног – то ли раб, то ли храмовый служка, тоже голый, с огромным возбужденным пенисом, целует ее промежность.

На другом рисунке обнаженная египтянка с лютней изогнулась на высоком стуле… этом вот высоком стуле… изогнулась, как пантера, и раб, не менее возбужденный и могучий, входит в нее.

Ах!

Новый рисунок – и опять широко раскинутые ноги и раб, стоящий на коленях рядом со стулом, зарывшийся лицом в жадную плоть.

Ни тени стыда.

Яркие красочные сцены.

Аромат горячей смолы, древних сухих трав, имя которых лишь в свитках папирусов.

Катя почувствовала – еще минута, и она вспыхнет, как искра, и от нее ничего не останется.

– Что это такое? – спросила Анфиса.

– Стул наслаждений из храма Бастет. Специальное устройство для кунилингуса храмовых жриц.

– Ты еще во всех подробностях им объясни. Лекцию прочитай.

Женский голос – резкий, с ноткой истерики, разрушил все… всю эту ауру, пропитанную чувством тяжелой, древней, почти осязаемой похоти и желанием, которые словно клубились в хранилище.

Возле шкафа – менеджер музея Кристина. Они даже не слышали, как она вошла.

– Давай, Олег, что молчишь. Объясни, расскажи, как они там умели наслаждаться в этом храме, как отрывались по полной во время оргий, – голос Кристины звенел. – Специально ведь выбрал для девчонок этот лот. Может, покажешь все в натуре, а? Может, предложишь мне роль ассистентки, а?

– Он не нарочно выбрал, – забормотала Анфиса, красная, как рак. – Он распаковывал ящик, а мы вошли… мы сами… мы не хотели.

– Заткнись ты, – бросила ей Кристина, она подошла вплотную к Гайкину. – Ну, предложи мне роль ассистентки в реконструкции храмовых игр! Ты ведь хорошо это делаешь, ты ведь обожаешь это делать. Тебе все равно, с кем это делать, лишь бы очередная сука… б… перед тобой ноги раздвинула, ты ведь не устоишь…

– Уймись ты наконец, – Гайкин втянул воздух сквозь зубы. Он не задыхался, не искал свой ингалятор. Аромат смол и трав… теперь он вдыхал его полной грудью. – А не то…

– Что? Что будет, если я не уймусь? Может, ударишь меня?

– Анфиса, пошли отсюда, – тихо сказала Катя.

– Но как же… они ведь…

– Анфиса, уходим, – Катя потянула Анфису к двери.

И они выкатились вон.

Замерли, прислушиваясь.

Катя готова была услышать что угодно – грохот опрокидываемых столов, звук падения тела… звук поцелуя… стон страсти… Там за дверью могли и убивать, и отдаваться друг другу.

Но в хранилище – мертвая тишина.

– Она его бешено ревнует. Ко всем. К нам уже тоже, – сказала Катя Анфисе. – Она не может это скрыть, справиться с собой. Я их видела в тот день – они выясняли отношения. И я уверена, она имела в виду тогда Юдину. Если Юдина и Олег Гайкин встречались прежде, и эта встреча, по уверениям охранника, так на них подействовала, как гром среди ясного неба, то кем она может ему приходиться? Возможно… даже наиболее вероятно, что бывшей любовницей. Так думала и Кристина, его нынешняя пассия.

– Думаешь, она могла прикончить Юдину из ревности? – спросила Анфиса. – Хотя что я спрашиваю… у нее даже сейчас такой взгляд, такая экспрессия… Все ясно без слов. Я воображала, они тут тихие, как мыши, в этом музее. А она прямо львица…

– Она женщина, страстная, неистовая женщина. Внешность – все эти офисные штучки, сдержанность, все это очень обманчиво.

– Да уж. Не верь глазам своим, – Анфиса покачала головой. – Но в одном я уверена.

– В чем?

– Этот лот номер тридцать шестой, ну стул… они не посмеют его выставить в зале. Это против всяких правил. Сюда все же школьников на экскурсии водят.