Девять воплощений кошки - Татьяна Степанова

Анфиса снова выставила камеру как щит и нацелила ее на прелестную статуэтку писца из черного гранита в ближайшей к двери витрине.

– Поверить не могу, что все это произошло в музее, – сказала Арина Павловна Шумякова. – У меня жакет и туфли забрали полицейские и до сих пор еще не вернули. А вам ваши вещи вернули?

– Нет пока, сказали, что для экспертизы. Мы ведь в крови испачкались тогда, и вы тоже, Арина Павловна.

– Крови не надо бояться, кровь – чистая субстанция. Люди на войне, в боях кровь проливают.

Катя посмотрела на Шумякову.

– Мы с подругой не боимся, но знаете, как-то неприятно.

– Конечно, неприятно, я вот ночью спать не могу, – Арина Павловна поежилась. – Как увидели мы ее там на полу с разбитой-то головой… Меня моя приятельница Василиса все расспрашивает – что да как там было, ну на месте-то, когда мы труп нашли. А я и рассказать толком не умею. Все смешалось, такой страх.

– Мы сейчас видели вашу подругу, она что, раньше сегодня с работы ушла, еще до закрытия музея?

– Нет. А впрочем… она так иногда делает, я ее страхую. Вы только никому не говорите, особенно Виктории Феофилактовне, хорошо, девушки? – Арина Павловна забеспокоилась. – Она на двух работах. В музее и еще по месту жительства в приюте для животных. А ехать ей далеко домой-то, за город. Это вот мне хорошо, я тут близко, в центре живу. Василиса тоже раньше в Москве жила, но потом квартиру поменяла на Красногорск и теперь там. Вы только никому не говорите, что она потихоньку раньше уходит. А то неудобно получится.

– Мы не скажем, – заверила ее Катя. – Только знаете, с ней ведь сейчас мужчина был.

Анфиса глянула на подругу и тут же нацелила камеру на очередной экспонат в витрине, решив молчать и не вмешиваться.

– Какой мужчина… ах ты господи, вот оно что, – Арина Павловна поджала губы. – Ах ты, Василиса…

– Мы подумали, может, это муж за ней в музей зашел.

– Какой там муж. Мужей всех своих она в шею давным-давно, а некоторые из мужей ее – в шею.

– Интересный такой мужчина, импозантный, – Катя «дожимала» источник информации в лице Шумяковой.

– Какой там импозантный. Моложе ее на десять лет! Я уж ее предупреждала, так нет, втюрилась, как кошка. Сюда в музей в такую-то даль от дома работать пошла, чтобы видеться с ним чаще.

– А он тут работает?

– Тригорский это, Николай – наш старший из службы безопасности по технике. Парня-то помните белобрысого с фонарем… ну там, на месте убийства, когда мы закричали…

– Да, только мы его не очень разглядели тогда.

– Так вот это его сынок. Электриком тут у нас. А отец его по системам технического контроля в музее главный. Разведенный. Трезвенник. Он тоже из Красногорска сам. Где-то там она с ним и познакомилась, вроде как в магазине или на рынке. Ну и голова закружилась – это в ее-то годы. И он моложе ее настолько. Я уж предупреждала – брось, наплачешься с этой своей поздней любовью, а она мне: ничего ты не понимаешь. Это, мол, мой последний шанс. У нее раньше-то этих шансов пруд пруди было. А теперь старые мы. Я одинокая, а у Василисы только кот дома.

– Не старые вы совсем, – утешила ее Катя.

– Порох-то еще есть, конечно, в пороховницах для последнего боя, – Арина Павловна невесело усмехнулась. – Это что же, она, щучка такая, мне насчет второй работы врет, а сама на свидания, как девчонка, бегает?

Катя пожала плечами и кивнула Анфисе – пойдем, мы тут узнали все, что хотели.

Последние посетители покидали музей. Старший лейтенант Дитмар наблюдал на своем посту, как ручеек экскурсантов тает.

– Генерал Елистратов просил нас выяснить, с чем могла быть связана та ссора Юдиной с менеджером музея Кристиной Ольховой, – сказала ему Катя. – Так вот, мы выяснили, что Кристина, возможно, ревновала Юдину к куратору отдела Древнего Востока Олегу Гайкину, который, вероятно, был раньше знаком с Юдиной. Что он сказал вам на допросе? Вы его показаний нам почему-то не предоставили.

– Там нет ничего интересного – не знаю, не видел и тому подобное, – лейтенант Тимофей Дитмар поправил свои модные очки на переносице. – Любопытный факт, надо же…

– А смотрительница Египетского зала Василиса крутит роман с здешним начальником охраны по технике Тригорским, – выпалила Анфиса. Лейтенант Дитмар ей нравился, и она тоже хотела поучаствовать в разговоре. – Вот сколько мы для вас сегодня всего узнали.

– Молодцы. Вы, Анфиса, просто молодец, – лейтенант Дитмар бледно улыбнулся и повернулся к Кате: – Да, факт любопытный, учитывая одно непредвиденное обстоятельство.

– Какое обстоятельство? – спросила Катя.

– Вы о судмедэкспертизе спрашивали, так вот сейчас я получил предварительные данные по вскрытию. Дело в том, что потерпевшая Юдина незадолго перед смертью имела половой контакт.

– Вы хотите сказать, что ее изнасиловали?

– Нет, следов изнасилования нет. Она имела половой контакт и испытала сильный неоднократный оргазм, – Дитмар сняли очки. – Думаю, вы в курсе, что есть признаки, по которым судмедэксперты это сразу определяют – сильный оргазм в ходе полового акта.

– Где? Здесь, в музее?! – Анфиса, снова покраснев, как рак, как и там, в хранилище, растерянно оглядывала вестибюль, гардероб, зеркала.

Катя молчала. Вот постепенно картина вырисовывается…

– Завтра не опаздывайте, – велел Дитмар. – Прошу явиться сюда к девяти часам еще до открытия. Позвоните мне на мобильный.

Катя поняла: что-то грядет. МУР на что-то нацелился.

Ей казалось, что картина… нет, часть картины, одна из версий уже вырисовывается…

Но она ошиблась.

Все еще лишь больше запуталось.