Табельный выстрел - Илья Рясной

Любаша ворвалась в дом, бледная и взволнованная.

— Что, пожар? — осведомился Грек, лежащий на диване и разглядывающий заморское житье-бытье в красочном журнале «Америка».

— Взяли твоего Куркуля!

— Как? — не понял Грек, присаживаясь на диване.

— Сегодня рано утром. Менты. Надька говорит, вся улица шумит. Утром он пошел с ведром, ему это ведро на голову и надели. В черную «Волгу» усадили.

— В черную «Волгу»?

— Вот именно. Обычно менты воров все больше на трамвайчике возят или на мотоцикле. А здесь, как за принцем, машину прислали.

— Черная «Волга». Черный ворон, я не твой, — невпопад брякнул Грек, собираясь с мыслями.

Засыпались. Вряд ли Куркуля по какому другому делу с такими почестями повезут. Значит, за того еврея. Все, конец пьесе. Занавес. Артистам пора покинуть сцену. Кому в холодную камеру и под расстрел. Кому опять на вольные просторы.

Мысли эти еще метались в голове, а Грек уже встал и лез в тайник, где у него хранились все заначки.

Бежать так бежать. Не в первый раз. Будут и другие спектакли…

Жальче всего, что с инкассаторами не срослось. Да и подельников он на крови натаскал, от них еще польза могла быть. Тде он еще таких чертей найдет? Но ладно, все это посторонние размышления. Как есть, так и есть. Сейчас главное бежать быстрее и подальше. Он не раз просчитывал, как лучше исчезнуть из города, если все пути перекроют. Вот сейчас и проверит, насколько его думки умные были.

Жалко, пистолет остался у Куркуля. С «ТТ» сейчас куда бы легче было. Но ничего, волыну он себе добудет — придется просто почикать еще одного мента или кто там попадется.

Так, сколько у него времени на все про все?

Несколько часов ментам понадобится, чтобы расколоть братьев, — Таксиста наверняка тоже взяли или возьмут в ближайшее время. Они расколются — в этом Грек ни на секунду не сомневался. Хорошо, что они не знают, где он хоронится. Это ему дает какую-то фору. Эх, знать бы, когда его начнут ловить по-настоящему.

— Легавые, — прошептал он. Поэтому их и называют так, что нюх острый и бежать долго могут, пока не настигнут.

А он умеет уходить от них. Он всю жизнь уходил. И, как правило, выигрывал.

Грек посмотрел на Любашу, съежившуюся под его взглядом. А что с ней делать? Пришить, что ли? Слишком много о нем знает. Если менты загребут ее, она молчать не будет, чем бы он ей ни грозил. Слишком у ментовки доводы убедительные.

— Не надо, Грек, — умоляюще произнесла она, догадавшись, какую он ей готовит участь.

Он подумал. Возиться с Норкой сейчас не с руки. Вон как насторожилась. А вдруг поднимет визг на всю округу. Уже готова заорать… Ладно, пускай живет.

— Если кому обо мне брякнешь, — произнес он угрожающе, — кожу с живой сдеру и солью посыплю… А так живи, Любаня. И не поминай лихом…