Год тумана - Мишель Ричмонд

— Ничего, если я переночую у тебя?

— Конечно, — отзывается Джейк, не двигаясь с места. Даже тугодум понял бы — он охотнее побудет один.

— Может быть, завтра… — говорю и невольно спрашиваю: — А Лизбет, она не…

— Ее нет в городе. Уехала на Рождество к друзьям.

Будто камень с души упал.

Джейк берет меня за руку:

— Можешь ни о чем не беспокоиться.

— Хорошо.

Так приятно слышать это от него, так приятно понять по глазам, что это правда.

Звоню ему утром — уже довольно поздно, но Джейк еще в постели.

— Сегодня я лучше побуду один, — говорит он. — У меня есть дела.

— Но сегодня Рождество.

— Будет лучше, если сделаю вид, будто это не так.

Дэвид, отец Джонатана, пригласил меня к себе на рождественскую вечеринку, но я отговорилась под каким-то предлогом. Большинство приглашенных — родители пропавших детей. Не вынесу неизбежных слез и рассказов о минувших радостях. Вместо этого провожу день с Нелл. К ней то и дело заходят друзья ее покойного сына и желают счастливого Рождества. Она угощает их глинтвейном и сладким печеньем, а ей вручают маленькие подарки, аккуратно завернутые в пеструю бумагу. В десять часов вечера уходит последний гость.

— Не хочу идти домой, — говорю я. — Не смогу провести эту ночь в одиночестве.

— И не надо, — отвечает Нелл. — Оставайся у меня. Ты не представляешь себе, какая это удобная кушетка.

Соседка приносит одеяло и подушку; мы сидим допоздна и играем в карты. Я веду счет на листке блокнота, безуспешно пытаясь сосредоточиться на игре. Потом в ручке заканчиваются чернила; Нелл достает карандаш из глиняного кувшина, что стоит на кухонном столе. Карандаш широкий и плоский, рассеянно грызу его, и меня вдруг посещает давнее воспоминание.

— Откуда у вас этот карандаш?

— Кажется, случайно стянула его в магазине.

— Забавно, но вкус и запах напомнили детство. Когда я была маленькой, отец работал строительным подрядчиком и иногда брал меня с собой на стройку. Он пользовался такими же огромными карандашами, как этот, и позволял мне рисовать ими на фанере.

— Феномен имеет свое название, — говорит Нелл. — Именуется «феномен Пруста», поскольку впервые его описал Пруст в романе «По направлению к Свану». Ученые считают обонятельные воспоминания одними из самых сильных, ведь обаяние — единственное из пяти наших чувств тесно связано с лимбической системой, то есть с частью мозга, отвечающей за эмоции. Когда умер Стивен, я начала крахмалить себе рубашки, хотя раньше никогда этого не делала, — просто потому, что запах крахмала напоминал о нем. Надевала рубашку, закрывала глаза и представляла, будто Стивен рядом со мной.

Соседка улыбается и берет карту.

— Глупо, да?

— Нет. На прошлой неделе я отправилась покупать подарки для Эммы. Купила даже лак для ногтей, которым она так любила пользоваться. Приехала домой, покрасила ногти в жуткий розовый цвет, нарядилась, выпила три бокала вина, а потом просто начала думать о ней. И знаете, что приятнее всего? В итоге приснилась Эмма. Она снилась мне десятки раз с тех пор, как исчезла, и всегда это были кошмары — я ее искала и не могла найти или же пыталась спасти от чудовища. Но этот сон оказался другим. Мы стояли у аквариума в парке — у того, который недавно закрылся, — смотрели на морских звезд и радовались. Просто лучший сон в моей жизни — все казалось, будто она и в самом деле рядом. А потом я проснулась.

— Это самое обидное, — говорит Нелл. — Всегда приходится просыпаться.