Год тумана - Мишель Ричмонд

Приносят заказ. Карл посыпает омлет солью и перцем.

— Алабама… А вы далеко забрались. Хотя, наверное, и Сан-Франциско можно полюбить.

— Привыкла.

— В вас есть что-то загадочное.

— Я кое-кого ищу.

— Кого?

— Маленькую девочку. Она пропала на Ошен-Бич в июле.

Его лицо меняется. Узнавание. Жалость.

— Я что-то об этом слышал. Эмили, кажется? Так ее звали?

— Эмма. Ее зовут Эмма.

— Сочувствую. Наверное, это ужасно. Представить себе не могу.

— Вы там были.

— Не понимаю…

— В тот день, когда Эмма пропала, вы были там, на парковке. Я запомнила машину. У желтого «шевроле» горели фары. Сначала хотела обратить на них ваше внимание, но потом передумала. Вы были заняты чтением.

Карл ставит чашку с кофе на стол, смотрит на меня, и вдруг его осеняет.

— Вы подумали, что я…

Неловко ерзаю.

— Мы прошли в двух шагах от вас.

— И до сих пор ждали, что я вернусь?

— Да.

— И что?

— Просто должна была удостовериться.

— На вашем месте я бы сделал то же самое.

— Вы что-нибудь помните? Видели что-нибудь подозрительное? Кого-нибудь подозрительного?

— Нет, не помню. Этот год вообще выдался неудачный, многое пошло кувырком.

— Подумайте. Вспомните хоть что-нибудь. Суббота, двадцать второе июля. Половина одиннадцатого утра. Холодный день, густой туман.

Карл сосредоточивается, а потом качает головой:

— Нет, простите.

— Ну пожалуйста. — Мой голос взмывает вверх, в нем звучит отчаяние.

Отец семейства недоуменно косится в нашу сторону. Его старший сын намазывает маслом хлеб для сестренки, а мать запихивает в сумочку пакетики с сухими сливками и сахаром. Понижаю голос:

— Хоть что-нибудь… Припомните хоть что-нибудь…

— Прошло уже несколько месяцев. А впечатлений столько…

Вместо возвращения на парковку по асфальтированной дорожке разуваемся и бредем по пляжу. Обжигающе-ледяная вода бурлит вокруг наших щиколоток. Возле скал кричат тюлени.

— У меня квартирка в Стоктоне, — говорит Карл. — Одна комната, с видом на залив. В первую ночь после приезда я слушал, как орут эти твари, и никак не мог понять, что это такое. Как будто где-то лаяла целая свора собак. Наконец выяснилось — тюлени. Не высыпался неделями и все корил себя за огромную ошибку, переехав сюда. А потом просто перестал обращать на них внимание. Теперь, когда навещаю сына в колледже, сна ни в одном глазу. Тишина просто с ума сводит.

— Наверное, со временем привыкнете и к тишине.

На покрывале у воды сидит женщина, говорит по мобильнику и наблюдает, как ее муж окунает в воду голенького хохочущего младенца.

— Вы хорошо помните лицо Эммы? — спрашивает Карл. — Оно не расплывается перед вашими глазами?

— Нет.

— А я уже начинаю забывать облик жены. Когда закрываю глаза, могу вспомнить ее прическу, цвет глаз, сережки. А целиком лица не помню. Бегу к шкафу, достаю фотографию и сразу вспоминаю, но уже через день все начинается сначала. А еще перестал слышать ее голос.

— Может быть, забвение — это нечто вроде адаптации, — говорю. — И спустя какое-то время, если мы не видим и не слышим любимого человека, его отсутствие перестанет причинять столь сильную боль.

— В одной песне Тома Петти есть строчка… — говорит Карл, осторожно отбрасывая в воду морского ежа. — Смысл такой: хорошие времена всегда помнишь чуть-чуть лучше, чем плохие.

Он откашливается и начинает напевать. Узнаю песню «Когда моя девочка вернется». Хотя помню только слова и не помню музыки, тем не менее уверена, что Карл слегка фальшивит.