В когтях у сказки - Дарья Донцова

– Не будете против, если я приведу с собой Степана? – спросила я.

Дмитриев, во время нашей беседы сидевший рядом с ноутбуком на коленях, сделал рукой жест, будто отмахивался от комара, и пробурчал:

– Зачем мужчине слушать женские разговоры? Секретничайте вдвоем, девочки.

Я надулась.

– Нет! Это моя новая книга, хочу, чтобы ты ее похвалил.

Степан усмехнулся.

– Присутствие на громких чтениях очередной рукописи, а потом оценка услышанного – удел друзей любого писателя. Но им нельзя забывать, что шедевр можно только превозносить.

– Пушкин, Гоголь, Бальзак, Диккенс, Марк Твен – все устраивали вечера, на которых читали свои еще не опубликованные романы и повести, чтобы услышать критику друзей, – обиделась я.

Степан накинул на плечи полотенце.

– Ключевые слова тут «критика друзей». То есть упомянутые тобой прозаики спокойно относились к фразам типа: «Дружок, извини, но ты сочинил гадость». Арина же Виолова, насколько я понимаю, хочет, чтобы ей курили фимиам.

– Да, – заявила я, – желаю слышать от близких исключительно дифирамбы.

– Даже если это ложь, а не объективная оценка твоего творчества? – уточнил Степан.

– Именно так, – топнула я ногой. – Вокруг полно людей, которые с удовольствием меня раскритикуют. А ты хвали! Обещаешь?

– Но я не знаю, каков текст, – протянул Степа. – Вдруг он вообще никуда?

Я отвернулась от него.

– Все! Извините, Мариночка, я передумала. Не имею желания слушать пакости о своем творчестве.

– Ну что вы, Виолочка, – защебетала Лаврова, – я абсолютно уверена, что ваш любовный роман прекрасен и я получу наслаждение, слушая его. Думаю, Степан тоже будет в восторге.

– Читать всего двум слушателям как-то обидно, – капризничала я.

Хозяйка отеля всплеснула руками.

– И как же я раньше до этого не додумалась! Давно следовало устроить ваш творческий вечер. Предлагаю поступить так. В три часа дня соберемся в кафе у Романа – помещение не очень большое, но там уютно и кофе вкусный, – вы почитаете главы из нового романа, а присутствующие поаплодируют. Ну, идет?

– Вот это мне нравится, – оживилась я. – Хочется видеть на мероприятии Анну Семеновну, у меня с ней сложились дружеские отношения. Пусть и бармен Роман поучаствует в обсуждении, он мне нравится, симпатичный мужчина. А как вы думаете, Виктор Николаевич Могутин, начальник полиции, сможет к нам присоединиться?

– Позвоню ему, – кивнула Марина Ивановна, – если он свободен, то подойдет.

– Однобокий список участников, – возразил Степан, – только взрослые люди с высшим образованием. А где молодежь? Произведение о любви надо адресовать в первую очередь ей. Неужели тебе не интересно, что о твоем романе думает подрастающее поколение?

– Точно, надо позвать ребят, – оживилась я. – Юру Завьялова, Аглаю Раскову и этого… толстенького э… э… Алексея Васина.

– Ребята это хорошо, – одобрил Степан. – Анна Семеновна, Виктор, Роман и Марина Ивановна – чудесная компания. Но нам не хватает гласа народа, так сказать, человека от сохи.

– И где такого взять? – заморгала я.

– Тоже мне проблема, – фыркнул Дмитриев. – С рынка привести, пригласить любую торговку. Книге сопутствует успех, когда ее читают массы.

– Ой, не хочу! – нарочито испугалась я. – Нет, желаю видеть только знакомых. Незнакомый может оказаться хамом. О, вспомнила! Ранее мой номер убирала горничная Галина, потом ее почему-то заменила другая женщина. Марина, мы можем пригласить Звонкову? Естественно, вместе с дочкой.

Лаврова слегка смутилась.

– Виола, дорогая, Галина сказала, что между вами возник конфликт. Мол, вы рассердились на нее за разбитые духи и велели не приближаться к ее номеру. Звонкова вся испереживалась, попросила у меня отпуск до вашего отъезда, сказала: «Мне так стыдно, что я дорогущий флакон кокнула, не хочу попадаться на глаза своей любимой писательнице. Вот уедет она, я опять на работу выйду».

Я изо всех сил постаралась не выпасть из роли капризули. Значит, Галина, поклявшись уехать из Тамбовска, нагло меня обманула. После нашего неприятного разговора, когда я уличила горничную и ее «дочь» в мошенничестве, мы более не встречались. Кто убирает мой номер, я понятия не имею. Думала, Звонкова написала заявление об увольнении, ждет расчета и вскоре покинет Тамбовск. А она, оказывается, просто решила затаиться. А потом, когда я улечу в свою Москву, они с напарницей примутся за старое.

– Галина явно очень переживает, – договорила Лаврова.

Я заморгала.

– Духи разбила? Не помню. Может, и было такое. Вероятно, я сделала замечание прислуге. Но не держу на нее зла. Пусть Галя с Варей приходят. Обязательно! Не желаю читать главы в кафе, где не все места заняты.

– Дорогая Виола, все непременно придут, – заверила Лаврова.

Мы поговорили еще немного, и Марина Ивановна ушла.

– Она боится, что Арина Виолова поживет бесплатно в ее отеле у моря и ничего не напишет, – усмехнулась я, когда хозяйка скрылась из вида, – поэтому готова притащить всех. Степа, как ты считаешь, не переборщила я с надутыми губами? Не перестаралась, изображая капризную писаку, жаждущую неимоверных восхвалений? Очень удачно получилось, что Лаврова сама изъявила желание пообщаться со мной, нам с тобой не пришлось заводить с ней разговор об организации моего творческого вечера, как мы собирались.

– Очень надо, чтобы все названные лица собрались в одном месте, – протянул Степан. – Дети и Анна Семеновна точно появятся. Марина Ивановна, естественно, тоже. Виктор отлично знает, что мы придумали, вместе с нами план разговора обсуждал, он не опоздает. Сомневаюсь лишь в Звонковой. Зря ты с ней столь жестко поговорила.

– Не знала тогда, что к чему, – начала оправдываться я, – и страшно возмутилась, узнав, как Галина с Варей деньги зарабатывают. Но ведь я не побежала к Лавровой, решив, что той будет неприятно узнать правду. Да и у Юры с товарищами рухнула бы вера в людей. Ребята так старались помочь бедной парализованной девочке! Я велела негодяйкам свернуть активность в интернете и через семь дней уехать из гостиницы подобру-поздорову. Но «сладкая парочка» еще здесь. Вот нахалки! Пусть люди Виктора отправят мошенниц в кафе да предупредят по дороге, чтобы те вели себя прилично. Надеюсь, у нас с тобой все получится…