Непредвиденная опасность - Эрик Эмблер

— Мистер Кентон, — мрачно начал он, — у меня просто нет слов! Вы не представляете, как я глубоко заблуждался. Мне следовало сразу сдать вас полиции, еще в Линце. Я потратил на вас слишком много времени и сил в надежде, что вы дадите мне хоть сколько-нибудь ценную информацию. И что же я получаю взамен?

— Вы мне не верите?

Залесхофф приложил ладонь ко лбу и закрыл глаза, словно молясь о том, чтобы Всевышний дал ему сил.

— Ну почему же, мистер Кентон! Верю, конечно, верю! — Он повысил голос, а затем слова так и полились яростным нескончаемым потоком: — Я верю вам, мой дорогой друг, поскольку получил в точности такую же информацию по телефону буквально три минуты тому назад! Мало того, я могу — и этот факт, без сомнения, удивит вас — добавить к ней кое-что.

Буквально час тому назад Саридза встретился с Бастаки в его офисе на кабельном заводе. И при нем были фотографии. А полчаса спустя, когда вы пытались сообразить, отравил я ваш виски или нет, Бастаки отбыл на вокзал и сел на поезд, отбывающий в 12.20 в Бухарест. Саридза вместе с Майлером отправились к дому Бастаки, находящемуся на другом конце города. Всего полчаса тому назад, мистер Кентон, фотографии еще можно было забрать. А теперь благодаря вам они едут в Бухарест! — Он умолк и глубоко вздохнул. — Ну-с, что скажете на это, мистер Умник?

Кентон опустил глаза и стал рассматривать узор на ковре.

— Ничего.

Залесхофф злобно рассмеялся.

— Ничего! Как вам это нравится, а? Нет, мы должны сохранить способность здраво мыслить!

— Я ничего особенного не сказал.

Залесхофф нетерпеливо фыркнул и принялся нервно расхаживать по комнате.

— Вот что, Тамара, — сказал он вдруг, — прямо сейчас позвонишь в полицию и сообщишь, что у тебя украли ожерелье. Бриллиантовое ожерелье. Скажешь, что похитил его — просто сорвал с шеи! — какой-то мужчина, который остановил твою машину в Альтштадте. Дашь описание Бастаки. У них в картотеке оно есть. Скажешь, что твой водитель преследовал грабителя до самого вокзала, но тот успел вскочить на поезд, отбывающий в 12.20 в Бухарест. Скажешь им, что его можно будет перехватить в Брунне. Нет, не годится! Ну придумай что-нибудь сама! История должна выглядеть убедительно, главное — Бастаки должны продержать на границе достаточно долго, чтобы мы могли успеть добраться туда. Скажи Сержу — пусть подготовит маленькую машину и наденет униформу. В полиции тебя будут допрашивать. А Григорий пусть подготовит для меня «мерседес». И поторопись, слышишь?

Девушка направилась к двери.

— Погодите минутку, — сказал Кентон.

Тамара остановилась и обернулась.

— Ну что еще? — раздраженно воскликнул Залесхофф.

— Я бы не стал беспокоиться о Бастаки.

— О чем это вы? Ступай же, Тамара!

— Никаких фотографий у Бастаки нет.

— Что?

Кентон откинулся на спинку кресла.

— Видите ли, мсье Залесхофф, — пародируя манеру русского, начал Кентон, — ваша главная слабость состоит в том, что вы слишком уж зациклены на своей работе.

— Если у вас есть что сказать, говорите, но только быстро!

— Да, конечно, только слушайте и не перебивайте. Вы слишком быстро приходите к заключениям. Если бы я сказал вам о Бастаки в первую же минуту, как только меня доставили сюда, у вас бы все равно не было никакой возможности что-то предпринять. Поскольку, как вы сами только что сказали, его встреча с Саридзой состоялась всего полчаса назад.

— Напрасная трата времени!

— Погодите минутку. Я сказал, что вы слишком поспешно делаете выводы! Бастаки встречается с Саридзой, у которого есть фотографии. Затем Бастаки уезжает на вокзал и садится на поезд. Вы настолько уверены, что теперь эти снимки отправятся в Бухарест, что тут же делаете вывод: Бастаки увозит их с собой. Но это не так. И фотографий при нем нет.

— С чего вы взяли?

— Да с того, что я сам часто ездил этим поездом из Праги в 12.20. Очень удобный поезд, но только ни в какой Бухарест он не идет. Он идет в Берлин.

— В Берлин?

— Именно. И если вы обладаете хотя бы капелькой здравого смысла — а прежде я нисколько в том не сомневался, — то догадаетесь, почему Бастаки после встречи с Саридзой отправился в Берлин.

— Интересно знать, почему же?

— Помните, как вы весьма отчетливо обрисовали мне взаимоотношения Саридзы с румынскими фашистами?

— Да.

— Тогда вы должны помнить, как особо подчеркнули тот факт, что одной из главных целей Кодряну является союз с Германией.

Залесхофф кивнул.

— А вы хоть раз задумывались о том, каким образом Бастаки вообще вписывается в эту картину? И почему Саридза отправляется в Прагу вместо того, чтобы ехать прямо в Бухарест?

— Не знаю.

— Потому что так было задумано. Бастаки не слишком важная персона. Тот факт, что его отец — крупнейший румынский промышленник, лишь отводит от него подозрения. Почему Саридза не стал иметь дел с его отцом, ведь последний, несомненно, является финансово заинтересованной стороной? Где в дело вступает Бастаки-младший? Все эти вопросы, Андреас, я задавал себе, пока дожидался поезда в Будвайсе. И поскольку мне нужно было как-то скоротать время, я решил развлечься — зайти в пражское новостное агентство. Я прикинулся их независимым корреспондентом в Вене — кстати, такой человек существует, и он мой друг — ну и расспросил тамошних ребят о Бастаки. И узнал одну весьма любопытную вещь.

Жена Бастаки чешка — поэтому он и работает здесь. Но она немецкая чешка, и, хотите верьте, хотите нет, фамилия ее родного брата Ширмер, он нацист и работает секретарем в германском министерстве иностранных дел. Теперь понимаете, почему после встречи с Саридзой Бастаки отправился в Берлин? Перед ним была поставлена задача: изучить фотографии, убедиться в их подлинности, а уже потом бежать к своему родственнику Ширмеру с радостной вестью. Кодряну далеко не дурак. Прежде чем сделать очередной ход, он хочет убедиться, что у него есть поддержка. Ну а Саридза отсиживается где-то и ждет, когда Бастаки вернется с официальным благословением.

Балтерген тоже не дурак. Он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь Кодряну, до тех пор пока точно не убедится, что дело стоит затрат. Так что, думаю, Саридза просидит на фотографиях в доме у Бастаки часов тридцать шесть, не меньше, будет ждать возвращения Бастаки. Вы можете, конечно, позвонить своему маленькому другу в Берлине, чтобы тот задержал Бастаки, но я бы не советовал. Вы можете провалиться и только подлить тем самым масла в огонь. Саридза улетучится со скоростью пули.

Залесхофф перестал расхаживать по комнате и уставился в потолок. Кентон плеснул себе в стакан содовой и выпил. И вдруг почувствовал, что русский положил ему руку на плечо.

— Наверное, мистер Кентон, — произнес Залесхофф, — я просто старею. Или же сказался тот факт, что три ночи подряд не сомкнул глаз. Простите, друг мой, только теперь понимаю, как я вас обидел.