Укороченный удар - Харлан Кобен

Хозяйка и гость снова переглянулись.

— Та девушка из моего сценария… — нерешительно начал Майрон. — Стань она жертвой сексуального домогательства, ее игра бы ухудшилась?

— Несомненно.

— Что еще бы случилось?

— Каждый случай индивидуален, — начала доктор Абрамсон таким тоном, будто делала научный доклад. — И все же результат неизменно катастрофический. По сценарию вроде вашего, для девушки все начиналось как обыкновенный роман. Взрослый, искушенный опытом мужчина единственный из всех проявляет к ней интерес, заботится… Скорее всего комплименты и ухаживания даже провоцировать не нужно: все получается само собой. Возможно, поначалу девушка их поощряет, хотя лично мне так не кажется. Скорее, она сопротивляется, но в то же время чувствует вину и корит себя за строптивость.

Майрон почувствовал, как судорожно сжимается его желудок.

— Что ведет к дальнейшим проблемам.

— Именно. Вы рассказывали, как всемирно известный тренер изолирует девушку от внешнего мира, — продолжала доктор Абрамсон. — Однако ваш сценарий намного страшнее. Тренер лишает ее человеческого облика. Величие профессионального тенниса переворачивает детство вверх тормашками. Жизнь девушки сосредоточена не вокруг школы, семьи и друзей, а вокруг спортивных побед и денег. Она превращается в материал, в биржевой товар и понимает: одна ссора с тренером — и товар потеряет ценность. В такой ипостаси для своего наставника теннисистка становится еще доступнее.

— Почему? — удивился Майрон.

— Материал использовать проще, чем живого человека.

Напряженное молчание.

— А что случится потом? — спросил Болитар. — Когда всемирно известный тренер отработает материал, что станет с девушкой?

— Она начнет искать спасательный круг, что угодно, способное вытащить из трясины.

— Например, старого бойфренда?

— Да, вполне вероятно.

— Может, даже обручиться захочет?

— Тоже вероятно. Старый бойфренд для девушки — залог возвращения к невинности, и она возвышает его до статуса спасителя.

— А если этого бойфренда убьют?

— Вы лишаете ее последней надежды и опоры, — чуть слышно заметила доктор Абрамсон. — Девушка и без того нуждалась в серьезном лечении, а теперь нервный срыв вполне вероятен.

По спине Майрона поползли мурашки. Доктор Абрамсон отвела глаза.

— Нужно заострить внимание и на других аспектах вашего сценария, — с напускной небрежностью посоветовала она.

— Например?

— Например, на побочных результатах сексуального домогательства. Если всемирно известный тренер действительно привык любоваться собой и поступать как вздумается, он не станет беспокоиться о девочке и, например, пользоваться презервативами. А девочка в силу молодости и отсутствия опыта вряд ли знакома с оральной контрацепцией.

Страх ледяными клещами сжал сердце Майрона. Вспомнились грязные сплетни журналистов.

— Она забеременела.

— По вашему сценарию это вполне возможно, — пожала плечами доктор Абрамсон.

— Что же случится?… — Болитар не договорил: ответ очевиден. — Всемирно известный тренер заставит бедняжку сделать аборт.

— Да, пожалуй.

Защипало глаза. Господи, неужели слезы?

— Она через такое прошла… — покачал головой Майрон. — Все считали Валери слабой, а на самом деле…

— Не Валери, — поправила доктор Абрамсон, — а абстрактная девочка. Гипотетическая девочка в гипотетической ситуации.

— Что, док, до сих пор прикрываете свою задницу? — едко поинтересовался спортивный агент.

— Вам не в чем меня упрекнуть, Майрон. Все это — пустые гипотезы. Я не стану ни подтверждать, ни отрицать тот факт, что Валери Симпсон была моей пациенткой.

Болитар покачал головой, поднялся, шагнул к двери и… неожиданно обернулся к хозяйке.

— Еще один гипотетический вопрос. Если наш герой еще раз захочет пристать к юной девочке, какова вероятность, что он снова так поступит?

Доктор Абрамсон даже не обернулась.

— Думаю, это весьма вероятно.