Код знали двое - Марина Серова

– Надо же, все в сборе! И чего тебе нужно, ты мне сейчас расскажешь!

– Что-то я не заметила, что он несовершеннолетний и нуждается в опеке, – парировала я.

– Ты мне уже во как надоела! – теплоты в его голосе было меньше, чем в середине айсберга.

– Я первый раз с тобой разговариваю, но, кажется, ты уже мне успел не меньше надоесть, чем я тебе! – ответила я.

Батон двинулся в мою сторону. Я демонстративно потянула «молнию» сумочки. Здоровяк остановил взгляд на моих руках и чуть-чуть поутих. Я, конечно, могла не прибегать к запугиванию оружием. Но данный тип больше смахивал на бульдозер, чем на человека. А отбивать кулаки о такого – неблагодарный и, скажем прямо, опасный для здоровья эксперимент. Потому воплощать в жизнь я его не стала.

– Слушай, Батон, семейный разговор с Аркадием оставь на потом. А вот со мной побеседуй на добровольных началах. Может, от этого какая-то польза будет обоим.

Насчет «обоих» я шибко сомневалась. Ну, маленькая ложь для пользы дела – вещь в моей профессии очень даже допустимая.

– Для кого – Батон, для кого – Вячеслав Петрович, – зыркнув на меня исподлобья, тут же заметил он. – И чего-то я не помню, чтобы менты у меня в друзьях числились.

– Ну, Вячеслав Петрович, не нужно опошлять нашу встречу. Ты же знаешь, что я частный детектив. Потому беседа у нас будет идти без протокола. Как говорят, за закрытыми дверями.

– А на кой ляд мне с тобой беседовать? – продолжал упорствовать он.

– Может, интересное для себя что-нибудь услышишь.

– Ну, – Батон почесал затылок, – давай попробуем.

– Тогда ответь мне, – сразу же, едва мы втроем уселись на кухне, начал он. – Что тебе от Блина нужно?

– Кое-что забрать, мне принадлежащее.

Я могла придумать что-нибудь другое, но не видела пока никакого смысла врать. Тем более Аркашка сидел тут, и я понятия не имела, как бы он к моему вранью отнесся. То, что Батон вломился к нему в квартиру, еще не о чем не говорило. Может, у них такая семейная традиция? Кто знает!

– Ствол у меня ее лежал, – действительно не задерживаясь, подтвердил Аркадий.

– Ты че, Блин, башкой дюзнулся?!! – не на шутку поразился здоровяк. – Ты не мог его мне отдать?!! Да тебе бы братан за него бабла насыпал! Ты че, дурак?!!

– Мог бы, да не стал. – Аркаша повернулся ко мне и серьезно заметил: – Татьяна Александровна, для меня вся эта история закончилась вместе с вашим пистолетом. Все, забудьте про меня. Играть в гангстера мне не понравилось. Лучше буду жить честно.

Конечно, последние два предложения были сказаны весьма ироничным тоном. Но чувствовалось, что в общем Аркаша не шутит.

– Ладно, наше личное, Аркаша, оставим на потом, – заметила я. И переключила свое внимание на большого мальчика Славу.

Тот все еще не мог поверить в услышанное:

– Аркаш, ты хоть представляешь, сколько на ней бабла?! Да эта частная ужом вывернется, чтобы первой карту сцапать. А мы бы ее выключили навсегда. Ниче бы плохого не сделали – просто ее же дружкам сдали бы ствол. Нашли, мол, у детей отобрали в песочнице. Ей по кабинетам месяц ходить нужно было бы, доказывать, что не верблюд. Если вообще бы лицензию не прикрыли. Ты че, Аркаш?!!

– Спасибо за теплые слова и добрые намерения, – не могла я оставить без ответа.

– А ты как хотела, подруга?! – вновь поразился Батон. – Полезла в общую свалку и хочешь, чтобы локтями не толкали? Так не бывает!

Последнее высказывание подтверждало мою догадку о том, что братья Фроловы свято верят, что я являюсь их конкурентом в поисках карточки. Я решила пока их не разуверять. В тот момент я не знала, насколько выгодно мне убеждать Батона в обратном. Да и вряд ли бы он мне поверил. Честно признаться, я для себя сама еще не решила, что сделаю, попадись мне злополучная карточка в руки.

– Ну, локтями и я толкаться умею, – заметила я на всякий случай. – Но давай сейчас о другом поговорим. Не кажется тебе, что кто-то уж очень здорово ими толкается? Я о Брюнете.

– А че с Брюнетом? – дернул плечом Вячеслав Петрович.

– А то, что вчера вечером его нашли в своей квартире с двумя пулями, одна в груди, вторая – в башке.

– Не может быть! – произнесли они это хором.

– Послушайте, такими вещами не шутят, – серьезно заметила я. – Кстати, Вячеслав Петрович, за некоторое время до того вы имели с убитым беседу. Не скажете, о чем именно?

– Скажу, – вновь дернул он плечом. – Я ему за тебя предъявил. Зачем, мол, с мусорней связался… Ты че, думаешь, это я его замочил?!

Последнее предложение он буквально выплюнул в меня.

– Я пока ничего не думаю. Да и для тебя важно, не что я, а что следователь подумает, – со значением глядя на него, проговорила я.

– Ну давай, натрави его! Мне бояться нечего!

В тот момент на меня смотрел уже не человек, а ощетинившийся пес. Я поняла, что наш разговор, по всей видимости, на этом закончился. Но все же предприняла еще одну попытку:

– Там, во дворе, вечером незнакомую «восьмерку» видели. Темного цвета. Не знаешь, у кого такая?

– Слушай, не знаю я ничего! У меня, если заметила, «Мазда».

Он демонстративно отвернулся, показывая, что разговор окончен.

– Ладно, прощайте, братья славяне. Надеюсь, что наша встреча последняя.

Я оставила родственничков наедине друг с другом и покинула квартиру. Спускаясь по лестнице, думала о том, какие вопросы не успела задать. Ну, конечно, о покушении спрашивать без толку. Слава и так уже был на взводе. Заикнись я, что подозреваю его еще и в покушении на собственную драгоценную персону, он бы, чего доброго, не сдержался и ухватил меня за грудки. Тогда мне могло бы быть худо. Пока же все ничего – мы, как два судна в пограничных водах, обменялись холостыми залпами и разошлись своими курсами.

В тот день случился еще один сюрприз: едва я открыла подъездную дверь, как нос к носу столкнулась с господином Фроловым. Увидев меня, он удивился до того, что аж вздрогнул.

– Проходите, семейный совет в сборе! Кстати, вас за глаза называют карапузом.

Он проводил меня взглядом, но так ничего и не сказал.

Разговаривать с ним мне пока было не о чем, разве что задать все тот же вопрос о «восьмерке». Но, думается, ответ известен. Пока у меня не было более весомых аргументов или каких-либо доказательств, откровенничать Сергей Петрович вряд ли бы стал. Как, впрочем, и его братец. То, что он хоть что-то мне сказал, было настоящим чудом. Но и, надо признаться, ему было выгодно дать мне информацию. Я решила, что он не наврал – это подтверждалось уже последующим разговором с Брюнетом.

Я вышла на проспект. Разгар дня и самое пекло. Чтобы уберечься, я нырнула в кафе-мороженое.