Грехи волка - Энн Перри

Айлиш на него бросила расстроенный взгляд. Сам же Байярд сидел, отвернувшись от нее, и она с неприязнью посмотрела на мужа.

– К счастью, предпочтение было отдано вам, – бесстрастно заметил Монк. – Было ли причиной ваше личное обаяние, принадлежность к влиятельной семье или попросту деньги?

Уна вздохнула, но в глазах ее мелькнула насмешливая искра, и от Уильяма не ускользнуло, что она взглянула на него с возросшей симпатией. Он испытал удовлетворение, а если быть совсем откровенным, то ему это было даже приятно.

– Об этом надо было спрашивать матушку, – после затянувшейся паузы проговорила Дейрдра. – Думаю, все решило ее мнение. Ну и, конечно, Элестера… хотя он в таких делах предпочитает полагаться на других. Не знаю, почему он тогда не вступился за того молодого человека. Мне он казался вполне приемлемым.

– Что значит «вполне приемлемым»! – с некоторой горечью проговорил Кеннет. – Все решают даже не деньги – разумеется, если речь не идет о тысячах. Главное – респектабельность, не так ли, Уна?

Миссис Макайвор обратила к нему спокойный понимающий взгляд:

– Во всяком случае, дорогой, не красота, не остроумие и не веселость, а тем более – не умение веселить других. Все эти свойства женщины весьма ценят, но перед алтарем думают не о них.

– Только, бога ради, не говори нам, где же они о них думают! – вмешался Файф, взглянув на Кеннета. – Ответ достаточно очевиден.

– И все же я отказываюсь понимать, – заговорил Байярд, в упор глядя на Квинлена. – Ты небогат, семья твоя ничем не замечательна, а о личном обаянии и говорить не приходится.

Уна выразительно посмотрела на него:

– Мы, Фэррелайны, не нуждаемся ни в деньгах, ни в чьей бы то ни было поддержке. Мы вступаем в брак с теми, с кем пожелаем. У Квинлена есть свои достоинства, привлекшие Айлиш, а мы одобрили ее выбор – вот и все. – Она улыбнулась миссис Файф. – Не правда ли, милая?

Ее сестра помедлила с ответом. На ее лице отражалась борьба противоположных чувств. Наконец оно прояснилось, и его озарила ответная смущенная улыбк-а:

– Да, конечно. Я тогда была очень сердита, что ты поддержала маму, и во всем винила тебя. Но теперь я понимаю, что с Робертом Кроуфордом никогда не была бы счастлива. – Она взглянула на Байярда и тут же отвела глаза. – Он – не тот человек, который мне нужен.

Щеки Макайвора вспыхнули, и он отвернулся.

– Романтическая любовь, – пробормотал Гектор, ни к кому не обращаясь. – Какая сказка… Какая дивная сказка… – Устремив взгляд в пространство, он погрузился в воспоминания. Все сделали вид, что ничего не слышали.

– Кто-нибудь может сказать, когда придет Элестер? – спросил Кеннет, переводя глаза с Дейрдры на Уну. – Мы что, опять должны ждать его с обедом?

– Если он опаздывает, – холодно отозвалась старшая из сестер, – то по достаточно веской причине, а не из-за собственной необязательности. Или, возможно, ему пришлось отправиться на какой-то прием.

Физиономия у Кеннета вытянулась, как у ребенка, но он промолчал. У Монка сложилось ощущение, что молодой человек просто не решился возразить, хотя ему очень этого хотелось.

Разговор вяло тянулся еще минут десять-пятнадцать. Детектив постарался побеседовать с Дейрдрой, не столько для того, чтобы выведать интересующие Уну сведения, сколько потому, что ее общество было ему приятно. Она производила впечатление женщины неглупой и лишенной так раздражавшей его фальши. При этом сыщик следил краем глаза и за Айлиш, но ее ослепительная красота не трогала его. В людях он больше ценил характер и остроумие. Совер-шенные красавицы всегда были окружены ат-мосферой недосягаемости, никогда не привлекавшей Уильяма.

– Удалось вам что-то выяснить о смерти несчастной матушки, мистер Монк? – спросила Дейрдра серьезно. – Надеюсь, дело не затянется, принося все новые и новые страдания… – В ее тоне звучало беспокойство, а взгляд темных глаз был тревожным.

Она заслуживала честного ответа, хотя даже ей сыщик без всяких колебаний мог солгать, если бы считал, что этого требуют интересы дела.

– Боюсь, у меня нет оснований надеяться на его быстрое завершение, – ответил он. – Уголовный процесс – всегда вещь малоприятная. Никому не хочется быть… – он заставил себя произнести это слово… – повешенным, пока не исчерпаны все попытки этого избежать.

Его внезапно охватило чувство ослепляющей ненависти ко всем этим людям, сидящим в теплой комнате в ожидании приглашения к обеденному столу. Один из них убил Мэри Фэррелайн, а теперь намеревался позволить, чтобы закон вместо него убил Эстер.

– Без сомнения, любой хороший адвокат постарается переложить вину и подозрения на кого-нибудь другого, – стиснув зубы, продолжал Уильям. – Конечно, это будет неприятно. Она борется за свою жизнь. Это – смелая женщина, уже испытавшая одиночество, лишения и опасности. Она не покорится. С ней придется сражаться.

Дейрдра с изумлением уставилась на него.

– Вы говорите так, словно хорошо с ней знакомы! – чуть не шепотом проговорила она.

Монк опомнился, как бегун, который, споткнувшись, пытается сохранить равновесие:

– Такая у меня работа, миссис Фэррелайн. Я не могу успешно отстаивать интересы обвинения, если плохо знаю противника.

– А!.. Да, наверное. Об этом я не подумала. – Молодая женщина нахмурилась. – Я вообще не слишком много размышляла на эту тему. Элестер, наверное, понимает больше. Ведь вы с ним беседовали. – Это прозвучало не как вопрос, а скорее как предположение. Дейрдра выглядела немного огорченной. – Вы бы поговорили с Уной. Она очень наблюдательна. Разговаривая с любым человеком, видит его насквозь. Я это часто замечала. Она великолепно разбирается в людях. – Миссис Фэррелайн улыбнулась. – Приятно сознавать, что кто-то тебя так хорошо понимает.

– Только не в случае с мисс Лэттерли, – отозвался Уильям с чересчур заметным сарказмом.

Уловив его тон, Дейрдра взглянула на него с интересом и легким испугом. Сыщик ощутил недовольство собой и за то, что был с ней так резок, и за то, что выдал себя.

– Не вините ее за это, – поспешно заговорила его собеседница. – Она была целиком поглощена заботами о бедной матушке. А матушка во всем положилась на Уну, поскольку очень тревожилась из-за Гризельды. – Она слегка нахмурилась. – Не думаю, что там что-то действительно не в порядке. Гризельда всегда была мнительной. Но вдруг это что-нибудь серьезное? Первые роды часто бывают трудными. Всякое может случиться! Я знаю, что Гризельда присылала сюда по несколько писем в неделю, пока даже Уна не решила, что матушке следует поехать в Лондон и успокоить ее. А теперь она, бедняжка, так и не узнает, что же матушка собиралась ей сказать.

– А разве миссис Макайвор не может написать ей? – поинтересовался Монк.

– Да я убеждена, что она написала! – уверенно заявила Дейрдра. – Я бы и сама очень хотела помочь Гризельде, но понятия не имею о причинах ее тревоги. Наверное, речь идет о какой-нибудь наследственной болезни, насчет которой матушка могла ее успокоить.