Гибельный день - Эдриан Маккинти

— Я ни в коем разе не стану для вас проблемой. Никоим образом. Все равно я собирался сбежать из этого чертова городишки. Да-да, мы полетим в Нью-Йорк, а затем в Ирландию, — добавил я поспешно.

Но атмосфера в комнате уже изменилась. Спокойствие было нарушено, и Дробовик явно подумывал о других возможностях.

— Никоим образом, говоришь? Это ты хорошо придумал, Форсайт. С тобой и впрямь будет слишком много возни. А бабки мы получим в любом случае. Отойди-ка, Рик, — попросил Дробовик.

Рик понял, что Дробовик собирается меня пристрелить:

— А ей мы что скажем?

— Что пришлось его убить. Он пытался сбежать. Или он, или мы, — буркнул Дробовик.

Рик кивнул и вновь вынул пистолет.

— Подождите! Бриджит вам не за это заплатила! Ей нужно, чтобы меня доставили в Ирландию, — в отчаянии выкрикнул я.

Рик прицелился.

Язык мой — враг мой! Ну что же я за человек такой! И где этот растяпа Гектор?! На полпути домой?! Святый Боже, теперь мне конец!

Я повалился на колени и начал слезно молить о пощаде, обильно уснащая речь библеизмами на испанском. Взывал к Богоматери и к Деве Марии Гваделупской (я конечно же не спец в таких делах, но, по-моему, это одна и та же персона).

— Пожалуйста, ну пожалуйста, не убивайте меня, вы не должны этого делать, прошу вас именем Отца, и Сына, и Свя…

Продолжая стенать, я изогнулся и нащупал кобуру с маленьким трехзарядным пистолетом двадцать второго калибра, который был припрятан как раз для подобных случаев. Мой туз в рукаве. В Южной Америке пристегивать пистолет к лодыжке считается подлостью, достойной разве что puta — трусов.

Лучше быть живым puta, чем мертвым героем.

— Ты сдохнешь, ирландская свинья! — зарычал Дробовик.

— Ага, ты прав, приятель… но не сегодня, — ответил я, быстро перекатившись по деревянному полу, одновременно выхватывая пистолет из кобуры на лодыжке и стреляя болтливому недоноску в шею. Он с хрипением повалился вперед, а из смертельной раны хлынула артериальная кровь.

Я откатился в сторону как раз в тот момент, когда Рик дважды выстрелил из пистолета. Пули продырявили участок ковра, где я находился буквально миг назад, но я уже был за софой и два раза выстрелил в ублюдка. Но оба раза ему удалось увернуться. Черт! Теперь я безоружен и мне надо действовать как можно быстрее. Отбросив пистолет, я схватил бумбокс и швырнул в бандита. Бумбокс пролетел мимо цели, врезался в стену, разлетевшись на куски, разметав по комнате диски, аккумуляторы и в конце концов вспыхнув снопом искр.

Рик снова выстрелил, на сей раз его пуля угодила в стену прямо над моей головой. В ответ я швырнул вазу, затем — маленький стеклянный журнальный столик.

Открылась дверь.

На пороге появился Гектор.

— Слава богу, наконец-то, дружище! — крикнул я.

— Он безоружен, прикончи его! — завопил Рик, обращаясь к Гектору.

— Ты сказал, что я не буду замешан, — пробормотал Гектор, доставая револьвер.

Рик обернулся вправить ему мозги:

— Делай, что тебе сказано, и…

Схватив свое любимое кожаное кресло, я бросился на Рика. Обивка была прибита мебельными гвоздями, это давало хоть какую-то защиту.

Я пошел в атаку на этого выродка, надеясь, что по ногам-то он стрелять не будет.

От множества событий, произошедших одновременно, Рик растерялся. Он разрядил остаток обоймы в кожаное кресло прежде, чем я врезался в него, отбрасывая к окну. Моя ирландская кровь бурлила вовсю, и я с разбегу пробил толстое стекло.

Кресло и убийца в ореоле осколков падали в утреннем воздухе на расположенную под окном автостоянку. К счастью, сам я не вывалился следом. Каким-то чудом мне удалось удержаться на краю, но я даже не порадовался своей удаче и не посмотрел, как Рик всмятку разбился о крышу лимузина японского посла, который очень не вовремя проезжал мимо. Вместо этого я скорым шагом пересек комнату и выхватил пушку из руки Гектора. Парень был не в себе, из пореза на пальце, непонятно как полученного Гектором, когда он доставал револьвер, текла кровь.

Я наотмашь ударил его пушкой по лицу и сделал подсечку. Он с грохотом распластался на полу.

— Гектор, Гектор… — протянул я с огорчением.

— Я виноват… виноват… — захныкал Гектор со слезами на глазах.

Я проверил его оружие. Револьвер был заряжен и снят с предохранителя.

— Гектор, ты, надеюсь, понимаешь, что уже никогда не будешь работать в охране?

— П-пожалуйста, не бей меня, они сказали, что убьют мою семью, они сказали…

Я сунул револьвер ему в рот и поводил стволом:

— Заткнись, приятель, я уже знаю, ты сам пришел к ним, ты их искал. За сколько ты меня продал, иуда?

— Не понимаю, о чем ты. — Металлический ствол превращал слова Гектора в кашу. — Шеф, я люблю тебя, я не знаю, что…

Взводить курок в таких ситуациях — избитый трюк, но я по своему опыту знаю, что так проще всего добиться правды. И я взвел курок.

— Десять тысяч долларов, — прошептал он.

— Черт бы тебя побрал, Гектор, если тебе были нужны деньги, я бы тебе дал.

— Я хотел заработать.

— Есть много способов получше, — поделился я.

— И все они тебе известны, — дерзко ответил Гектор, стараясь незаметно дотянуться до спрятанного в кармане ножа. Пришлось ударить его по рукам. Теперь Гектор лежал на полу, раскинув руки. Револьвер я упер ему в лоб.

— Ты двуличная сволочь, — произнес я почти бесстрастно.

Он закрыл грустные карие глаза:

— Ты такой же.

— Есть одно-единственное различие, — назидательно изрек я. — Я сделал это ради спасения своей шкуры, а ты… из-за вшивых бумажек.

— И что теперь ты сделаешь со мной?

— Собираюсь спасти твою честь, дружище, — ответил я.

Гектор понял. Дернувшись, он сморгнул слезы.

Я нажал на крючок, и выстрелом снесло верхнюю часть его черепа, забрызгав меня кровью и мозгами.

Пушку Гектора я вложил в ладонь мертвого убийцы, а трехзарядник — в окровавленную руку Гектора.

Выпив виски, набрал номер администратора.

— Боже милостивый, Гектор спас мне жизнь, он умирает, слышите, умирает, скорее пришлите помощь! — выкрикнул я и отключился.

Через несколько минут лучи прожекторов уже ощупывали прибрежную полосу. Скоро здесь появится отряд военизированной полиции, а у Бриджит, как всегда, имеется запасной план, в чем я ни секунды не сомневался. Пора делать ноги.

Я стоял, чуть покачиваясь, — виски ударило в голову.

Холодный морской воздух из разбитого окна не мог перебить отчетливую вонь скотобойни, кровь обоих трупов растеклась огромным пятном по имитации персидского ковра. Оглядев в последний раз свою комнату, я вымыл под краном руки, вынул из шкафа спортивную сумку, собрал вещи и приготовился снова удариться в бега.