Постой, паровоз! - Владимир Колычев

– Тьфу на тебя! – хмыкнула она и повернулась к нему спиной.

Ну хотя бы капелька интереса во взгляде проявилась! Но нет ничего! Не нужен ей какой-то там электрик…

Он печально вздохнул и подошел к выключателям. В комнате свет есть, в прихожей тоже. А санузел так и остался темным. Значит, лампочка перегорела. От этого и предохранитель «вынесло»…

Зиновий заменил лампочку, но свет так и не зажегся.

– Плохо, очень плохо, – посетовал он.

– Что ты там сказал? – откликнулась девушка.

– Плохо, говорю. В комнатах свет есть, а в туалете нет…

– Ну и что?

– Предохранители самодельные, на перепад напряжения не реагируют. Где-то в стене провод сгорел.

– Ну и что?

– Да стену долбить придется…

– Уши ты мне уже выдолбил, – хмыкнула горничная.

Она уже закончила с кроватями. Но в комнате надо еще пропылесосить и пыль стереть. Да и в туалете обычно убираются.

– Ты мне скажи, пылесос работать будет?

– Будет! – в наивной улыбке растянул рот Зиновий.

– А чему ты радуешься? – огорошила его красавица. – Мне ж теперь напрягаться придется.

– А хотите, я вам помогу! Пропылесосить, пыль протереть…

– Ты что, тимуровец?

– Нет.

– Да и я вроде бы не бабушка. Или выгляжу старо?

– Нет, как раз наоборот! Очень хорошо выглядите…

– Зато соображаю туго, – усмехнулась она. – Что ты про стены говорил? Долбить их надо, да?

– Ну да.

– А это грязь, пыль?

– Грязь, пыль…

– Ну и зачем я должна здесь убираться? Ты сейчас долбить будешь?

Только она это спросила, как в номер зашла Люда. А слух у нее, как назло, такой же острый, как и язык.

– Это кто там кого долбить собирается? – трубным гласом всколыхнула она воздух.

Увидела горничную, и без того красное лицо Люды пошло пунцовыми пятнами.

– Ах, вот оно что! – взвыла она.

– Эй, ты чего? – возмутилась девушка.

– Курва ты белобрысая, вот чего! Чем ты тут, шалава, с моим мужем занимаешься?

– С твоим мужем?! Ой, не могу! Я думала, это твой сын! – оскорбительно засмеялась красавица.

– А мне все равно, что ты думала, шаболда ты пучеглазая! Еще раз увижу с Зиной!

– С кем?

– С мужем моим!

– Так он еще и Зина? Сумасшедший дом!

– Заткнись, потаскуха!

– От потаскухи слышу!

– Что ты сказала?

– Что слышала!

Без всякого страха перед грозным видом разгневанной жены девушка смело шагнула ей навстречу так, что заставила посторониться. Насмешливо глянула на Зиновия.

– Пока, Зиночка! Будь умницей, маму не обижай!

– Ты… Ты больше здесь не работаешь! – крикнула ей вслед Люда.

– Да катись ты, морда!..

Красавица ушла, хлопнув дверью. Хотел бы сейчас Зиновий оказаться рядом с ней. И даже не потому, что был не прочь остаться с ней навсегда. Он боялся гнева разъяренной жены, который грозил выплеснуться на горничную девятибалльной волной.

– И что ты мне скажешь, сволочь ты патлатая?! С девками шашни крутишь, да? Не стыдно?

– Во-первых, я тебе не сволочь… – начал было, но затих Зиновий.

Смысла не было оправдываться. Все равно Люда будет думать по-своему.

– А во-вторых? – рявкнула она.

– Э-э, не было ничего… Здесь в туалете свет не горит, а она убирала…

– Значит, вместе свет чинили?

– Нет! Да хватит тебе! – чуть ли не взмолился он. – Не нравлюсь я ей! Неужели непонятно?

– А ты что, спрашивал у нее, нравишься ты ей или нет? Спрашивал, кобель паршивый?

– Нет! По глазам видно, что не нравлюсь.

– А в глаза ей зачем смотрел? Что, влюбился?

– Нет! Мы с ней просто разговаривали…

– Сначала просто разговаривают, а потом дети… Ладно, с ней я еще разберусь. А ты учти, еще раз застукаю тебя с кем-то, мало не покажется!

Вечером Люда каялась в своей несдержанности, а ночью – через постель – просила у Зиновия прощения. Он ее прощал, но думал о прекрасной горничной. Думал, потому что не мог о ней не думать…

2

Рома Черняк считался самым молодым в городе и фартовым вором в законе. Не так давно тридцать лет исполнилось, а уже величина. Две ходки за плечами, авторитет. Наташа много слышала о нем, но никогда его не видела. И уже тем более не знала, чем он в этой жизни занимался. Вроде бы с цеховиков дань для «общака» снимал, но что конкретно – темный лес. Зато она точно знала, что в «Загорье» он свой в доску человек. Свой номер в гостинице, свое место в самом лучшем ресторане! Сначала лично разрулил проблему с дурой администраторшей, а затем пригласил Наташу на ужин. Отдельный кабинет с видом на общий зал, приглушенный свет, превосходный стол, разговор «тет-а-тет»…

– Людка просто не знала, кто ты такая, – сказал Черняк.

Тридцать лет ему без хвостика. И выглядит молодо – как раз на свои года. Но взгляд у него такой, как будто сто лет жил и мудрости набирался. Среднего роста, худощавый. Примерно такого же сложения, как и Зиновий, из-за которого разгорелся вчерашний сыр-бор. И на лицо такой же некрасивый. Но Зиновий – «чушок» стремный, а Черняк – самая настоящая громада по сравнению с ним. В нем чувствовался несгибаемый внутренний стержень. И сила духа на высоте, недоступная для простого смертного. Не зря же он стал законным вором. А Зиновий как был придурком, так придурком и останется. И надо же было из-за этого недоделанного с администраторшей схлестнуться! Было бы смешно, если б не было так обидно…

Черняк – сила, не вопрос. Но не появилось у Наташи желания познакомиться с ним поближе. При всех достоинствах было в нем что-то неприятное. Черняк помог Наташе устроиться на работу. Просто замолвил пару слов, и ее взяли горничной. Хотя, возможно, взяли бы и без этого: гостиница большая – вакансий много. Но как бы то ни было, вор подсуетился. Видимо, для него это сущий пустяк. Он даже не взглянул на свою протеже. Так бы и не увидела его Наташа – отработала свою неделю, и баста! А нет, с администраторшей поцапалась! Пожаловалась Виконту, а тот Черняку. И пришлось вору все разруливать. Пустяк это для него или нет, но из-за этой проблемы Наташа показалась на глаза своему заочному покровителю. И как итог – ужин в ресторане. Поскольку Черняк запал на нее. А ей совсем не улыбалось крутить с ним роман. Но и динамить нежелательно: боком может выйти…

– А кто я такая? – открыто посмотрела на собеседника Наташа.