Шанс быть убитым - Роберт Крайс

Ехать по бульвару Санта-Моника через Западный Голливуд и Беверли-Хиллз в последних числах марта, когда заканчивается сезон дождей, невероятно приятно. День выдался очень теплым, по небу неслись перистые облака, украшая его причудливыми картинами, и мне постоянно попадались на глаза мужчины в шортах для бега и женщины в велосипедках и ярких головных повязках. Мужчины никуда не бежали, а женщины не крутили педали велосипедов, но все выглядели так, словно делают это. Таков Лос-Анджелес.

На светофоре в Вествуде я остановился около женщины в белоснежных велосипедных штанишках и белой маечке, которая сидела на белом японском гоночном велосипеде. Мне показалось, что она ровесница Дженнифер Шеридан, может, чуть постарше. У нее была великолепная ровная спина, и она слегка наклонилась вправо, касаясь пальцами правой ноги асфальта, а левую держа на педали. Гладкая, загорелая кожа, отличные ноги и фигура, волосы, собранные в хвостик, и солнечные очки. Я радостно ей улыбнулся. Немного Денниса Квейда. Немного Кевина Костнера. Она посмотрела на меня сквозь темные очки, сказала «нет» и умчалась прочь. Хм. Может быть, мои тридцать девять — это все же сложный возраст.

Западнее Калифорнийского университета Лос-Анджелеса я поднялся по эстакаде на 405-е шоссе и направился на север, в сторону долины Сан-Фернандо. Примерно через неделю смог и дымка затянут небо и лишат его ярких красок, но пока стояла отличная погода. Молодые люди устраивали слежку за своими подружками, подружки нанимали частных сыщиков, чтобы те разобрались с тем, что происходит с их молодыми людьми, а частные сыщики тащились в долину, чтобы проникнуть в квартиру копа, рискуя при этом здоровьем и даже жизнью. Будь здесь Рэнди Ньюмен, он бы непременно спел «Я люблю Лос-Анджелес».

Я съехал с 405-го шоссе около Нордхоффа, повернул на запад, миновал южную границу территории Калифорнийского государственного университета, Нортридж с его бескрайними просторами, унылыми пейзажами и остатками когда-то огромных апельсиновых рощ. До войны, еще до появления великолепных шоссе, в долине в основном росли апельсиновые деревья, но после войны рощи стали постепенно исчезать, а их место заняли дешевые спальные районы. Когда я приехал в Лос-Анджелес в начале семидесятых, вокруг Энсино, Тарзаны и Нортриджа еще оставались фруктовые сады с высаженными в геометрическом порядке деревьями с черными от старости стволами, но со сладкими и яркими фруктами. Однако постепенно они растворились среди малоэтажной застройки, маленьких супермаркетов с постоянной нехваткой персонала и жилых комплексов, где полно пустующих квартир. Я скучаю по тем деревьям. Супермаркеты все же не так привлекательны, но, возможно, это мое личное мнение.

Марк Турман жил в северо-западной части долины Сан-Фернандо, примерно в миле к западу от Калифорнийского государственного университета, в более старом районе с оштукатуренными бунгало, отделанными сайдингом дуплексами и ухоженными участками. Хотя дома здесь старые, живут в них, как правило, студенты колледжей или младших курсов университета, а также молодые люди, впервые покинувшие родной дом. Множество велосипедов. И маленьких иностранных машин. И музыки.

Я остановился на противоположной стороне улицы, напротив дуплекса с плоской крышей, и посмотрел на подъездную дорогу. На листочке с логотипом «Уоткинса, Оукама и Биля» говорилось, что у Турмана голубой «форд мустанг» 1983 года, но такой машины нигде не было видно, как, впрочем, и коричневого копмобиля. Судя по всему, его хозяин все еще ловит преступников. Или следит за Дженнифер Шеридан. Вдоль живой изгороди высотой в восемь футов шла металлическая сетка, чуть дальше я разглядел небольшие кованые ворота, разделившие дорогу к дому пополам. Турман устроил гараж в задней части двора, за воротами, около живой изгороди. В гараж можно было попасть через стеклянную раздвижную дверь, от нее вдоль изгороди к дому шла выложенная булыжником дорожка. Стеклянную дверь закрывали вертикальные жалюзи. Симпатичное, ухоженное и уютное местечко, совсем не похожее на нору продажного копа. Разумеется, возможно, Марк Турман умен и его дом специально так выглядит, чтобы сбить с толку доверчивого частного детектива. Внутри же его жилище похоже на денежный склад дядюшки Скруджа и вдоль стен высятся ящики с наличными и золотыми слитками. У меня был только один способ это выяснить.