Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Твои-то не лучше, у трупов зубы дергали.

— Коронки, — поправила я.

— Коронки что, не зубы? И кто бы говорил о копейках?Эта штука денег стоит, слышишь? Мы ж не будем им на рынке трясти…

— Заткнись, — рявкнула я и замахнулась.

Сонька втянула голову в плечи и зажмурилась. Через несколькосекунд приоткрыла один глаз и, убедившись, что драться я не собираюсь,расслабилась.

— Ладно, чего ты… — пробормотала она жалобно.

Я махнула рукой:

— Делай, что хочешь, только если тебя за этот медальонпотом прирежут, не стони.

— Ты мне еще спасибо скажешь, — обрадоваласьСонька, снимая цепочку. Мы еще….

— Не мы, а ты, — перебила я, — мародерка.

— Ну как хочешь. Я этот медальон внукам в наследствооставлю.

— Каким внукам? У тебя и детей-то нет.

— Может, будут.

Сонька ушла прятать медальон, а я грустно смотрела напокойника.

— Что ж нам с тобой делать-то? — спросила язадумчиво, но он ничего не предложил. — Славку разбудим? —осведомилась я, когда Сонька вернулась.

— С ума сошла? У Славки язык, как помело. Нет уж, мыэтого парня сюда притащили, придется нам с тобой отсюда нести.

Вздохнув, мы ухватились за полы пальто и понесли труп кмашине.

— Давай в багажник, — сказала Сонька, — емутеперь все равно.

Засунуть труп в багажник оказалось делом нелегким, мыпотратили на это минут десять.

— Лопаты где? — спросила я.

— В машине. — Сонька заняла водительское место, ясела рядом, и мы покатили на кладбище, не включая фар. Был второй час ночи, влесу темень жуткая. А в багажнике покойник.

— Гретка, — начала ныть подружка, — может,все-таки в милицию, а?

— Ты вспомни, как он выглядит, хочешь познакомиться стеми, кто его так отделал?

Санька не хотела. Мы остановились возле ограды и вышли.

— Хорошо, хоть яму рыть не надо, — сказала Сонька.Мы достали лопаты, открыли багажник, собираясь вытащить покойника, и тут оченьотчетливо поблизости хрустнула ветка. Мы замерли, вглядываясь в темноту.

Там, впереди, кто-то был и также ждал, замерев.

— Бежим, — выдохнула Сонька, хлопнув крышкойбагажника. Мы бросились в машину, пока я лопаты засовывала, Сонька завела ее, ксчастью, с первого раза, через несколько секунд мы уже неслись по дороге.

— «Хвоста» нет? — деловито спросила Сонька.

— Нет, — не очень уверенно ответила я, вглядываясьв темноту.

Машина притормозила у крыльца, когда Сонька спросилатрагическим шепотом:

— И что теперь?

Я напрягла мозги. Безрезультатно. Попробовала еще раз, с темже успехом. Положительно, сегодня я ни на что больше не годилась, вздохнула исказала:

— Давай-ка спать. Утро вечера мудренее.

Сонька была похожа на выжатый лимон, и возражать сил у нее,как видно, не было.

— А труп? — смиренно спросила она. — Оставимв машине?

— Сдурела? Давай его в чулан.

В третий раз за ночь мы ухватились за полы пальто иповолокли покойника в дом.

— И чего мы так испугались, — ворчала я, задыхаясьот тяжких трудов, никого ведь на кладбище не было.

— Может, не было, а может, и было. Как хочешь, только ятуда больше не поеду.

Мы положили труп на полу в чулане, возле самой стены, иприкрыли старой скатертью.

— Идем спать, — сказала я, — на ногах недержусь.

Мы торопливо умылись и полезли на печь. Лежали рядом, нешевелясь, и в потолок смотрели. Голова шла кругом, а сна не было.

— Гретка, — вдруг позвала Сонька.

— А?

— Следы остались.

— Что? — не поняла я.

— Следы от машины, прямо к нашему дому.

— О, Господи, — простонала я, поднимаясь.

— Ты куда?

— Следы заметать.

Мы вышли из дома, обломили с тополя две большие ветки инаперегонки рванули к кладбищу, волоча ветки за собой. Добежали до развилки,развернулись и помчались обратно. Вся эта суета с покойником здороводействовала на нервы. Вот и спасай людей после этого. Я на Соньку покосилась,она неслась рядом и выглядела полной идиоткой. Я, надо полагать, выглядела нелучше.

Ветки мы забросили в огород и вернулись в дом. Я едва стоялана ногах. Лишь только голова моя коснулась подушки, я мгновенно уснула.

Разбудил нас Славка. Сунул голову под занавеску и заорал:

— Подъем!

Мы разом вскочили.

— Гретка, ты когда явилась? — спросил он.

— Вчера. С «Тарзаном».

— А-а-а. Опохмелиться бы надо… — И в самом деле. Славкавыглядел неважно, впрочем, это его обычное состояние.

— Опохмелись, — сказала Сонька, спускаясь с печки.

— А есть?

— А ты оставил?

Славка тяжко вздохнул, зачерпнул ковшом воды из ведра изабулькал. Потом повернулся к нам:

— Нет в вас понятия, человек страдает…

— Не сдохнешь, — махнула рукой Сонька, тут мы обесообразили, что в чулане у нас покойник, всполошились и закружили по кухне.

— Я его сейчас выпровожу, — шепнула Сонька, —двигай в огород.

Я вышла, устроилась на скамейке под кустом сирени и сталаждать. Минут через десять донесся Сонькин голос, быстро переходящий в львиныйрык, потом слабое Славкино повизгивание. Сонька рявкнула в полную силу, домсодрогнулся, стекла жалобно звякнули. Славка показался на крыльце и какошпаренный рванул к машине. Вслед за ним появилась Сонька.

— И чтоб духу твоего не было! — прорычала она,потрясая кулаком. Славка исчез за горизонтом. — Порядок, — сказалаСонька, потирая руки. Я покинула куст сирени и подошла к крыльцу. Думать очулане даже не хотелось.