Иллюзия убийства - Кэрол Макклири

— Британия правит морями, — поясняет лорд Уортон, — а эта канава, вырытая в песке, является стратегическим транспортным путем в Индию и на Дальний Восток.

Мимо нас скачет кавалерийская рота египетских войск под командованием английских офицеров. Они движутся туда, откуда доносится шум.

— Как вы думаете, что там происходит? — спрашиваю я фон Райха.

— Шум может означать празднества или волнения. Похоже, это волнения.

— Наши войска могут справиться с любой ситуацией, — говорит лорд Уортон.

Мне хочется заметить ему, что солдаты были египетские, только офицеры — английские, но я молчу.

Гомон становится громче, и наш кучер съезжает в сторону, когда огромная толпа появляется на улице, выкрикивая одну и ту же фразу. Арабские слова для меня абсолютно непонятны, но, глядя на этих неистовых людей, я вспоминаю другую толпу, шумно негодовавшую из-за того, что по милости штрейкбрехеров остались безработными члены профсоюза, и страх охватывает меня.

Взвод пеших солдат под командованием английского сержанта занимает позицию недалеко от нас, и наши мужчины идут с ним поговорить. В толпе около сотни мужчин, женщин нет, несколько ребятишек вприпрыжку бегут рядом. Большинство мужчин одеты в джеллабу — просторную верхнюю рубаху с капюшоном, которая является здесь повседневной одеждой, если кому-то не приходится работать в воде или на пляже.

На мой взгляд, это не организованная демонстрация, а скорее толпа, спонтанно собравшаяся.

Египетские всадники с английскими офицерами — вероятно, те, кого мы видели ранее, — едут друг за другом по обеим сторонам движущейся толпы и больше напоминают ковбоев, перегоняющих скот.

Пора возвращаться на пароход, думаю я, однако, привыкшая не праздновать труса, держу эту мысль при себе, в то время как возвращаются наши мужчины с английским сержантом.

— Сержант О’Молли говорит, что мы будем в безопасности рядом с его солдатами, — сообщает нам лорд Уортон.

В знак приветствия сержант кончиками пальцев касается своего пробкового шлема.

— Не беспокойтесь, леди, мы не допустим, чтобы толпа вышла из подчинения.

— Что они кричат? — спрашиваю я.

— Отец ужаса, — отвечает фон Райх.

— Отец ужаса?

— Так точно, мадам, — подтверждает сержант. — Так они называют Сфинкса. Вроде бы как дерево сказало им, что Сфинкс собирается встать с того места, где он лежит в Гизе рядом с пирамидами, и изгнать нас, дьяволов-иностранцев, из Египта.

Мне вдруг пришло в голову, что велосипедист, которого я видела, мог быть английским шпионом, выслеживающим смутьянов.

Сержант О'Молли идет строить своих солдат, чтобы контролировать толпу, а наш кучер выводит экипаж на обочину дороги.

— Деревья говорят! — фыркает леди Уортон с некоторой обидой, словно они говорят за ее спиной. — Что еще придумают эти невежественные люди?

Она постоянно носит шляпу с вуалью и даже на пароходе не расстается с ней. Я подозреваю, у нее есть дефект на лице и она скрывает его или бережет кожу от попадания солнечных лучей.

Что-то в выражении моего лица заставляет леди Уортон направить свой гнев против меня.

— Я полагаю, девушка, вы верите в говорящие деревья.

Я мило улыбаюсь:

— Я слышала, что недалеко отсюда Бог говорил с Моисеем из горящего куста и повелел ему вывести народ из Египта.

Фон Райх не говорит ни слова, но по его стиснутым зубам можно было судить, что он едва сдерживает смех.