Игра в дурака - Ирина Левит

— Это почему?

— Он караулил главного редактора, хотел с ним о чем-то переговорить. А раз убежал, не переговорив, значит, собирался скоро вернуться. Но не вернулся. И вот мы считаем, что его похитили, — уверенно подытожила Ирина.

— А может, у вашего Желтухина срочно возникли другие планы? — предположил я. — Например, от жены решил на время сбежать?

— У него нет жены! — с вызовом воскликнула Галя.

— Тогда, может, от подруги? — внес я уточнение.

— С какой стати? — ожгла меня взглядом Галя. — Ему нечего от меня сбегать. Мы не живем вместе. Хотя Сева предлагал. А я считала, так, как сейчас, лучше.

Она гордо вскинула голову, а я еще раз про себя отметил, что у разных мужчин — разные вкусы.

— Допустим, — не стал я спорить, — тогда он мог где-нибудь элементарно запить. Или он стойкий трезвенник?

Я ждал очередного отпора, но дождался смятения в рядах.

— Ну… в общем… — смущенно засопели Малышкины, — Сева может. Это у него бывало… По несколько дней пропадал…

— Сейчас это исключено! — отрезала Галя и, чуть помедлив, добавила: — Когда у него такая работа, он никогда не пьет.

— Какая такая? — Право же, мне даже стало любопытно.

Галя пронзительно посмотрела на меня, как бы прикидывая, насколько я достоин важной информации (хотя Малышкины наверняка убеждали ее, что достоин), после чего произнесла с явной неохотой:

— Он работает на выборах мэра. У них есть команда, маленькая, но постоянная, с которой они работают на выборах уже не первый раз. Когда он на выборах работает, он никогда не пьет. Потому что сразу выгонят. А там такие деньги платят!.. Севке за них надо несколько месяцев в редакции вкалывать.

Я подумал, что если есть дни повышенной солнечной активности, то, видимо, для меня сегодня день повышенной политической активности. Не часто тебя пытаются озаботить одной и той же проблемой, к которой ты не имеешь никакого интереса. Хотя, конечно, ситуация с Козлинским и Желтухиным — это отнюдь не одно и то же, однако отличаются эти два случая друг от друга, как два пирога: начинка разная, а тесто одинаковое. Мне не надо было обладать особой догадливостью, чтобы понять: девчонки решили, что исчезновение Желтухина связано с его выборной работой, и теперь они хотят нагрузить работой уже меня.

Я мог пойти двумя путями: либо начать долго и изнурительно изображать из себя человека, начисто лишенного сообразительности, либо с ходу вклиниться в проблему с трудно прогнозируемыми для меня последствиями. Последнее меня совсем не устраивало, но я знал, что Малышкины неотвратимо прилипчивы, а они знали, что я не самый большой на свете тупица. Кроме того, дело шло к ночи, и я не хотел провести эту ночь в обществе трех девиц. Это был бы уже явный перебор.

— Ну хорошо, — сказал я, не видя, впрочем, ничего хорошего. — Насколько я вас понял, вы считаете, что Желтухин исчез неспроста, и подозреваете, что это связано с его работой на выборах. Так?

— Так, — дружно кивнули все трое.

— А от меня вы чего хотите?

— Чтобы ты… вернее ваше агентство, нашли Севу, — заявили Малышкины.

— А в полицию вы не хотите обратиться? — дал я весьма разумный совет, который мгновенно привел моих посетительниц в уныние.

— Они не будут его искать. Тоже начнут предполагать всякую ерунду, ждать, не объявится ли он сам, и все такое прочее. Опять же родителей или близких родственников у него здесь нет, Галя — не жена, поэтому наверняка найдут отмазку. Нет, мы только на вас и надеемся.

Я покачал головой.

— Ничего не могу обещать. Во-первых, окончательное решение у нас принимает Кирпичников, но его вряд ли вдохновит ваше предложение, потому как тут пахнет политикой, а это тот самый запах, который он сильно не любит. Во-вторых…

— Мы заплатим! — с горячностью опередили меня сестры.

— Однажды мне уже приходилось слышать подобное, — напомнил я, — но заплатил другой человек. Вы думаете, на сей раз это сделает Галя? — Я с сомнением посмотрел на подругу Желтухина. Судя по ее лоснящимся брюкам и далеко не первой молодости футболке, она вряд ли отличалась повышенной платежеспособностью.

— Нет, заплатим мы! — пылко возразили Малышкины.

— Из своих редакционных гонораров? Простите, но ваши заработки не внушают мне доверия. — Возможно, я был бестактен, однако же честен.

— У нас есть, где взять деньги! — с явным вызовом заявили девчонки.

— Вот как? Вы обзавелись богатым спонсором? — Я продолжал задавать бестактные вопросы, причем довольно ироничным тоном, что меня, разумеется, не красило.

— Он у нас всегда был!

— Да ну? — Я и впрямь удивился. — И кто же это, если не секрет?

— Мама. У нее частная стоматологическая клиника. «Дента» называется.

Я развел руками. «Дента» находилась в самом центре города, ее рекламу я видел, а о весьма высоком уровне обслуживания и соответствующих ценах слышал.

— Ну что ж, — сказал я, — если ваша мама готова потворствовать вашим прихотям…

— Хороши прихоти! — возмутилась Марина, и ей тут же, естественно, вторила Ирина: — Речь идет о нашем коллеге! Может, даже о его жизни!..

— Ладно, ладно, — пресек я порыв благородного гнева, — оставим это. Но я вас все равно предупреждаю: окончательное слово за Кирпичниковым, и тут я вам ничего не гарантирую. Но пока мой шеф не ответил категоричным отказом, я готов потратить на вас время. А поскольку я не собираюсь оставлять вас у себя на ночь, извольте коротко, но точно отвечать на мои вопросы. Принято?

— Вот видишь, Галка, мы же тебе говорили, что он хоть и красавчик, но очень славный мужик! — услышал я вместо ответа.

— Значит, Всеволод Желтухин работает политическим обозревателем в «Городской газете», — начал я. — И попутно подряжается для участия в избирательных кампаниях. Так?

— Так.

— Он хороший журналист?

— Самый классный политический обозреватель! — с гордостью сообщили Малышкины.

— Классный журналист, насколько я понимаю, хорошо разбирается в предмете и, по возможности, старается писать объективно. Иначе кто же будет всерьез воспринимать его писанину. Или я не прав?

— Прав.

— Но ведь работая на выборах, он своего клиента облизывает, а конкурентов обгаживает. Что же дальше с его репутацией?

— Чего уж вы так примитивно? — подала голос Галя. — В газете и на нашем сайте он публикуется под псевдонимом Жаркий. А под материалами, которые пишет на выборах, фамилии вообще ставят с фонаря. Фамилия автора здесь никого не интересует.

— Что-то я не совсем улавливаю. Получается, по четным числам Желтухин пишет объективные статьи в родную газету, а по нечетным — оды и компромат?

— Вот и нет, — заступились за коллегу Малышкины. — Сева на время