Тайная любовь Копперфильда - Анна Данилова

Он представил себе, как окликает ее по имени. Если это она, то невольно обернется, они встретятся глазами, и он на плохом английском скажет ей (да, они объяснялись на плохом английском — и он, и она, покатываясь со смеху), чтобы она бросила этого своего прыщавого, который портит ей настроение, и пересела за их столик. Юле он объяснит, что встретил свою старую знакомую…

— Денис, — тихо позвала его Юля. — Ты чего не ешь? Ну, прямо задумался. Хочешь, я сама познакомлюсь с этой девушкой и выясню, кто она и почему нас преследует. А вдруг это какая-нибудь подружка моего мужа, сгорающая от любопытства увидеть меня? Или наоборот — сыщик, которого Крымов нанял, чтобы следить за мной?

— Да брось… Ты и сама знаешь, что ты здесь ни при чем. Но я эту девушку знаю, это точно. Вот только бы вспомнить откуда…

— Быть может, когда-то давным-давно, — Земцова, расправляясь со своей порцией кролика, подмигнула ему, — ты был в Испании и у тебя завязался дивный курортный роман с какой-нибудь испаночкой, а, Денис?

— Да, на Ибице, — с готовностью выпалил он. — И она действительно похожа на ту девушку, ее звали Габриэль, Габи…

И тут с ним произошло то, чего он и сам от себя не ожидал. Он встал, промокнул губы салфеткой, резко повернулся и подошел к соседнему столику. Не обращая внимания на спутника «Габи», он спросил ее на английском:

— Вас зовут Габриэль? Ведь так?

Девушка, от неожиданности выронив вилку, пожала плечами и уставилась с немым вопросом на своего спутника. Тот, вытаращив глаза, тоже пожал плечами и произнес фразу на испанском.

— Вот черт, ну где-то же я вас уже видел… — пробормотал Денис, после чего раскланялся, как дешевый актер, и вернулся на свое место.

Юля тихо похохатывала над его непосредственностью. Или глупостью?

— Ну, что, — тихо спросила она, — тебе удалось ее хорошенько рассмотреть? Ты узнал ее?

— Мне надо подумать… — вздохнул он.

— Что ж, я полагаю, тебе будет теперь чем заняться, пока не вернешься домой. Я-то завтра, наверное, отправлюсь в Италию… Мне Женя звонил, сказал, что пришлет за мной самолет. Если хочешь — с нами… Уверена, он будет очень рад повидаться с тобой.

Денис вдруг понял, что не готов к тому, что ему придется столь быстро расстаться с Юлей. Они так славно провели этот день, так хорошо прогулялись, посмеялись, просто душу отвели. Завтра ему уже будет некому говорить «Доброе утро», некого будет сопровождать в музеи, не с кем будет так вкусно обедать и ужинать.

— Кролик вкусный, — сказал он, уткнувшись в тарелку. — Очень. Но ты зря улетаешь… Нет, конечно, я понимаю, у тебя семья и все такое…

— Говорю же — полетели со мной! Крымов сказал, что его пригласил на свою виллу один его друг, какой-то коллекционер. Женька-то будет работать, а я так, рядом…

— Нет-нет, это невозможно. Спасибо за приглашение…

Произнеся последние слова, Денис вдруг поймал себя на том, что откуда-то знает — они скоро снова встретятся. Вот было у него какое-то внутреннее чувство, что они расстаются ненадолго. Но сказать об этом вслух не решился — мало ли что подумает о нем Юля, что может предположить. Нет, пусть все остается так, как есть.

— Знаешь, а ты умеешь находить в этой жизни удовольствия… Откуда-то знаешь этот симпатичный ресторан… В жизни бы не подумал, что можно так вкусно поужинать теплым хлебом с маслом…

Они поболтали еще о чем-то приятном, нейтральном, и все это время Денис неотрывно смотрел на сидящую в двух шагах от него девушку. Габи — не Габи?

Проводив Юлю до самой двери ее номера, он, по-родственному поцеловав ее два раза в щеки, попрощался с ней, вернулся в холл, расположился под гигантских размеров хрустальной люстрой, растущей из центра высокого стеклянного купола гостиницы, достал из кармана «Русскую газету» и принялся читать, время от времени поглядывая поверх страниц на движение посетителей в холле.

Память вновь и вновь отбрасывала его на Ибицу, в молодую горячую пору, полную плотских удовольствий, сомнительных связей, крепкой, как ром или дорогой виски, мужской дружбы, разнузданного беспричинного веселья в бесконечных барах на побережье, слушания джаза в утренние часы на пустынных пляжах…

Точно была Габриэль. Очень красивая девушка. Фантастическая. Она просто полыхала любовью, горела в его объятиях. А под утро он, проснувшись, понял, что она исчезла. Ушла сама. Вероятно, у них, у молодых испанок, так принято. Провести ночь с кем вздумается и уйти. Возможно, останься она в его постели до утра и проведи с ним хотя бы сутки, он и забрал бы ее с собой в Москву. Сначала чтобы удивить московских друзей-приятелей, похвастаться такой красавицей, а уж потом, кто знает, может, и женился бы на ней… И дети были бы красивыми, породистыми…

* * *

…Сказать, что он был потрясен, когда увидел стремительно входящую в холл Габи, значит ничего не сказать. Его прошиб пот. И это при том, что огромное пространство вокруг него было прохладным от заботливо (невидимо и неслышно) работающих кондиционеров.

Девушка прошла совсем близко от него, обдав его облаком приятных вечерних духов. На ней было узкое зеленое платье и ярко-оранжевые туфли. Она напоминала опрокинутый экзотический цветок. Когда она почти приблизилась к нему, он едва сдержался, чтобы не схватить ее за руку или за ремень золотой сумочки, нежно позвякивающей тонкими чешуйками. Но решил не повторять своей ошибки, которую совершил в ресторане, пытаясь выяснить, не Габи ли это.

Вот если бы она отдыхала здесь одна, тогда другое дело. Даже если бы оказалось, что это не Габриэль, он все равно нашел бы способ с ней познакомиться и провести время. А так — существовал тот прыщавый тип, который оплачивал ее проживание в этом баснословно дорогом отеле, покупал ей брильянты, золото, машины…

Она мелко и часто простучала каблучками по мраморному полу холла, пересекла его и осторожно присела за расположенный довольно далеко от Дениса столик, расправила складки своего зеленого шуршащего платья на ярко-синем бархате кресла, оглянулась, встретилась глазами с Денисом и улыбнулась. Так улыбаются незнакомые девушки, когда хотят привлечь к себе внимание.

И тут он не выдержал. Сорвался со своего места, подошел к ней быстрым шагом и, буквально пожирая ее взглядом, спросил:

— Ты — Габриэль? Габи?

Она захлопала ресницами. Несколько раз коротко улыбнулась, показывая белые зубки (два резца уже успели коснуться розовой помады), произнесла несколько тихих фраз на испанском и закатила глаза, мол, извините, но я вас не понимаю.

Тогда Денис быстро достал из кармана джинсов портмоне, извлек свою визитку, затем так же быстро и ловко вынул из нагрудного кармана рубашки ручку и приписал номер гостиничного телефона, надеясь, что хотя бы это ей объяснять не нужно.

Она смотрела на него взглядом опытной, хитрой и очень осторожной содержанки. Или же ему это только показалось? Кто знает, если бы он встретил ее не в «Негреско», а просто в одиночестве прогуливающейся по набережной Ниццы или сидящей за столиком с чашкой кофе и на ней был бы не вызывающий и даже вульгарный вечерний туалет, а джинсы и майка, разглядел бы он в ней содержанку или же она показалась бы ему небогатой, но любознательной студенткой (или продавщицей из парфюмерного магазина, библиотекаршей, официанткой, целый год копившей на эту поездку)?