Медовый месяц под прицелом - Марина Серова

Я вышла на кухню, ломая голову над тем, чем же кормить мальчика. Я представления не имею, что едят дети в пятилетнем возрасте. Сама бы я вполне обошлась чашкой кофе и бутербродом с сыром и колбасой. А вот чем кормить Егора? Но пока мальчик спит, у меня еще есть время подумать.

— А-а-а! — услышала я из детской.

Крик был таким пронзительным, что за секунды, пока я бежала до комнаты, я успела передумать самое невероятное и страшное. Я влетела к Егору, готовая к бою с монстрами, с бандитами, с пришельцами с Марса… но оказалось, что самым страшным монстром был сам малыш. Егор сидел посреди кровати, хлопая глазенками, и орал во всю мощь детской глотки.

— Что случилось? — затрясла я мальчика.

Егор посмотрел на меня сонными глазами и просто ответил:

— Ничего.

От такого ответа я просто пришла в ярость, но вынужденно оставила свои эмоции при себе.

— То есть как ничего? Ты же орал как бешеный?

— Я просто проснулся и подумал, что мне скучно, поэтому решил немного поорать.

Наивный детский взгляд, в котором я прочитала вызов, сводил меня с ума. Я поняла, что происходит именно то, о чем предупреждал меня Панкратов-старший, — мальчик занимается выживанием меня из их сугубо мужской семьи. Я сразу вспомнила старую комедию «Трудный ребенок», где была приблизительно такая же ситуация.

— Послушай, Егор, давай будем друзьями, а? — робко предложила я, понимая, что тем самым признаю его победу над собой.

— Я не хочу с тобой дружить, — насупленно сказал Егор.

— Почему?

— Потому что ты — женщина. Ты совсем не понимаешь наши мужские проблемы.

Я недоуменно посмотрела на этого мальца-удальца. Никогда не думала, что в пять лет дети способны видеть разницу между мужскими и женскими проблемами.

— Послушай, Егор, мне нужна твоя помощь, — решила я применить хитрый ход, чтобы завоевать расположение мальчика.

Я где-то читала, что детям надо давать возможность ощутить себя значимыми для взрослых, поэтому этот ход должен был сработать.

— Я не хочу тебе помогать, — Егор на корню обрубил все мои замыслы.

— Совсем не хочешь?

— Да, совсем не хочу, — решительно заявил Егор.

— А что же ты тогда хочешь? — с ужасом задала я вопрос, потому что боялась ответа… который не заставил себя долго ждать.

— Есть. Я хочу есть, — чуть ли не по слогам проговорил Егор.

— А что ты обычно ешь?

— Что папа приготовит, то и ем. — Егор посмотрел на меня как на полную идиотку.

Я, конечно, могла спросить, какими же чудесами кулинарии папа балует своего малютку, но мне стало совестно.

— Может, залезем в холодильник и ты выберешь все, что твоей душе угодно? — предложила я, хватаясь за эту, очень, как мне показалось, вовремя пришедшую в мою голову идею как за спасательный круг, уже не надеясь на положительный исход.

— Ладно, пойдем, раз ты такая бестолковая попалась, — неожиданно для меня согласился Егор.

Ничего себе! Ну и выраженьица у парнишки!

Егор долго рылся в холодильнике. Я даже боялась, что мальчик может простудиться, потому что он практически полностью умещался в огромном нижнем шкафу двухкамерного холодильника, сверху донизу набитого продуктами.

— Вот это хочу!

Я посмотрела на выбор мальчика и пришла в некоторое замешательство. Егор держал в руках нечто похожее на киви и апельсин одновременно. Это был неизвестный мне фрукт зеленого цвета размером с голову самого Егора.

— А что это? И с чем его едят? — полюбопытствовала я.

— Ты правда бестолковая какая-то, — возмутился мальчик. — Это же па-ме-ла. А едят ее, как апельсин, то есть очищают кожуру.

— А-а-а, — протянула я, пытаясь понять, шутит мальчик или говорит серьезно.

— Ты хоть знаешь, что такое апельсин, или тоже надо объяснить? — язвил Егор.

Я подивилась: когда этот малыш в таком совершенстве успел овладеть навыками ехидства? Пожалуй, тут он может перещеголять даже меня.

Пока я рассуждала о том, кому из нас двоих принадлежит первенство в виде спорта, именуемом ехидством, Егор рылся в бесконечных ящиках холодильника. Но труды его не прошли даром. Довольный и счастливый мальчик извлек из недр холодильника апельсин.

— Вот это апельсин! — торжественно объявил он. — Прежде чем его съесть, надо снять шкуру. Вот так. — Егор начал ловко очищать фрукт, обнажая его душистую середину. — Только в отличие от апельсина памела имеет более жесткую шкуру, поэтому одними пальцами здесь не справиться, надо обязательно ножом, — Егор продолжал надо мной издеваться, читая мне лекцию о том, как надо есть экзотические фрукты. — Только папа мне не разрешает пользоваться ножом, поэтому это ответственное дело я хочу доверить тебе. Только смотри не порежься, а то придется еще и «Скорую» тебе вызывать.

Во мне уже кипела ярость. Если бы Егор был моим сыном, я бы его точно выпорола, но сейчас я находилась в безвыходной ситуации. Поэтому приходилось стойко выносить все его издевки. Вздохнув, я взяла из рук мальчика экзотический фрукт.

— А где у вас нож? — поинтересовалась я.

— На месте, — просто ответил Егор.

Я окинула взглядом кухню, думая, где здесь может быть место у ножа.

— Нет, ну надо же в твоем возрасте быть такой глупой, — запричитал Егор. — Как ты с мужчиной жить-то собираешься? — философски спросил малыш.

— А я пока и не собираюсь ни с каким мужчиной жить, — начала оправдываться я.

Егор посмотрел на меня оценивающим взглядом. Я не привыкла, чтобы молодые люди его возраста так на меня смотрели, поэтому даже не знала, как правильно отреагировать на этот взгляд.

— На, возьми, — Егор протянул мне нож.

Наверное, ему очень хотелось эту памелу, если он снизошел до того, чтобы оторвать свою маленькую пятую точку от стула и принести нож.

Я взяла этот столовый предмет и под бдительным наблюдением малыша принялась чистить злополучный фрукт, каждый раз опасаясь сделать что-нибудь не так, чтобы не нарваться на критику. Но, видимо, я перестаралась, потому что от большой памелы осталось совсем чуть-чуть. Я смущенно протянула фрукт мальчику.

— Ты вообще что-нибудь умеешь делать? — спросил тот, недоверчиво разглядывая памелу.

— Что-нибудь да умею, — со вздохом ответила я.

— Я не хочу это есть. — Егор сказал это таким тоном, что я даже не решилась узнать у него причину отказа.

— А чем ты тогда собираешься завтракать?

— Вот этим, — малыш указал на цветастую пачку кукурузных хлопьев.

— А ты сразу не мог мне прямо так и сказать? — Я чувствовала, что начинаю терять терпение, но снова сдержала себя.