Добрые и сильные - Татьяна Рубцова

— Голубой берилл. Анюта. Вот он.

— Сердце Севера. Глаз Оленихи. Второй Глаз Оленихи. Господи, они же бесценны.

— Целое состояние.

— Что? На это можно купить всю Якутию.

— С алмазами?

— Без, конечно же.

Описывали, оценивали. И глаза у всех горели алчно.

— Это невозможно. Немыслимо.

— Черт-те — что. Я требую охрану.

— Но… Матвей Николаевич: ну нас же сопровождают.

— Охрану!

Капитан Медведев смотрел на суету и жалел о потерянном времени. Ему предстояли бесконечные протоколы, допросы, и вся мелочь, занимающая порой больше времени, чем само расследование. Ценности больше не касались его. Во всяком случае сердце его билось ровно и размеренно.

— Как быть с обедом?

— Какой обед, в самом деле! Продолжайте.

— Но…

— Вам за это платят…

— Конечно.

— Вызывайте переносной сейф.

— Да зачем же?

— Сейф! И бронированную машину. Это приказ! Или уволю всех к чертям собачьим.

— Хорошо, Матвей Николаевич.

Наконец с описью покончили. Из банка прислали сейф, броневик и охрану. Уехали представители компании, распрощался прокурор.

— Ну, каково? — спросил Михаил Степанович, вздыхая, слегка распуская галстук и садясь на свое место за столом.

— Пять часов не выходили, — глянул на свои часы Медведев.

— Да. А Рубинштейн-то каков!

— А кто он у них?

— Эксперт. Оценщик. Не человек, а весы.

— А почему он — Бауэр?

— Бэ. У. эР. Борис Уралович Рубинштейн.

— Ну и намешано. Вроде еврей, вроде — еще кто.

— Еврей. Сто процентный. Отец назвал его в честь своего русского друга. А у того самого с отцом произошла такая же петрушка: назвали в честь друга его отца — таджика. Дружба народов — советское время. Он потомственный ювелир. Оценщик, а по-современному: эксперт-ювелир и модельер-дизайнер.

— Из компании?

— Нет. Независимый. У него свой бизнес в Москве. Любопытная личность, стоит приглядеться внимательнее.

— Даже так?

— 20 лет назад сидеть бы ему далеко и долго. Но сейчас, извините, демократия. Чем ты думаешь заняться в первую очередь?

— Хочу съездить в больницу, узнать о Сидоренко. Если можно, поговорю с ним.

— Годится. Завтра и начни.

— И сегодня еще успею.

— Да, время уже 6 часов.

— Ну и что.

— Хорошо. Только давай сначала позвоним, узнаем. А то он может уже умер, а ты поедешь.

— Звоните, — Медведев сел за стол, напротив своего начальника и машинально взял ручку, лежавшую перед ним.

— Забыли, что ли? — Михаил Степанович усмехнулся. — Уработались вконец мужички. Лучше бы пару бриллиантиков оставили, нам бы с тобой не помешали.

Медведев только улыбнулся и переложил ручку на стол начальника.

— Да… Алло? Склифософского? Скажите, у вас лежит Сидоренко с огнестрельным? Да? Говорить может? Хорошо, спасибо. Ну вот, тебе повезло, езжай, допрашивай. Кстати, там есть охрана?

— Егоров.

— Пусть ночь продежурит, а утром сменим.

— Хорошо, — Медведев поднялся.

— А насчет премии — подумай.

— Тут и думать нечего, Михаил Степанович. Надо делить на всех.

— Хозяин — барин. Иди.

— До завтра.

— До свидания.