Письмо из дома - Кэролин Харт

— Отлично сработано, малышка, — бодро сказал мистер Деннис. — Послушай, тебе нет нужды идти в хижину, но подожди Ральфа на дороге и покажи ему, куда идти.

— Я не могу сейчас пойти. Шеф Фрейзер попросил меня найти Барб. — Никто не должен знать, что Барб сейчас с солдатом. — Мистер Кули и сам легко найдет это место. Там припаркованы машины, и тропинка хорошо утоптана.

— Конечно, Гретхен. Я понимаю. — Она услышала, как в редакции хлопнула дверь и раздался чей-то голос: «Ральф уже идет, Уолт. Мне поехать в больницу?» — «Да, поезжай», — быстро ответил мистер Деннис и резко спросил: — Гретхен, ты в порядке?

— Да. — Еще одна ложь.

Редактор помолчал.

— Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить. Постарайся не думать об этом.

— Да, сэр. — Она повесила трубку и подумала, как хорошо было бы остаться на бабушкиной кухне. Кружевные занавески сияли от белизны на ярком солнце. Вощеная бумага закрывала блюдо с жареной курицей. Дом пропитался запахом воскресного обеда, знакомым и успокаивающим, как церковные колокола. Над нарезанным арбузом жужжала муха. Надо взять мухобойку…

Она ощутила мягкое прикосновение.

— Гретхен.

В маминых глазах были неуверенность, грусть, тревога.

— Малышка моя…

Хотелось упасть в мамины объятия и разрыдаться.

Раздались шаги. К Лоррейн подошел Сэм и обнял ее за плечи.

— Не бойся, Лорри.

Гретхен изумленно посмотрела на него. Лорри маму называла только бабушка.

Голос Сэма действовал успокаивающе.

— С мамой все будет в порядке. У нее просто шок. Никто не ожидает, что такое может произойти с соседями.

— Больше чем с соседями. — Слезы текли по щекам Лоррейн. — Мы с Клайдом все детство играли вместе. Он много времени проводил у нас. Его мать умерла, когда ему был восемь, и благодаря маме он стал членом нашей семьи.

Сэм нагнулся и заговорил еще мягче.

— Нужно, чтобы мама что-нибудь съела и легла. И, Лорри, я могу позвонить родителям и сказать, что мы не можем приехать сегодня.

Лоррейн выпрямилась и вытерла слезы руками.

— Нет. Мы поедем к твоим родителям. — В ее голосе прозвучала непонятная Гретхен решимость.

Лоррейн протянула руки к дочери.

— Ты же позаботишься о маме, правда? — Она потянулась, погладила Гретхен по щеке. — Малышка, я понимаю, это тяжело. Но сейчас всем тяжело. — И она жестко продолжила: — Каждый стук в дверь может принести весть о смерти Джимми. Люди приходят на работу, и ты уже знаешь, что произошло, по их красным глазам и по тому, что они идут, как будто им все равно, куда они идут и придут ли. А сейчас вот Фей, Клайд и бедняжка Барб. И ты в гуще чего-то, что ты даже не понимаешь, и некому тебе помочь. Гретхен, если бы я могла помочь, я бы помогла. Но я ничего не могу сделать. А Сэму и мне надо уехать сразу после обеда. Ты меня поймешь, если я не останусь?

Гретхен поняла бы, если бы маме надо было возвращаться на смену. Бабушка говорила, что все должны вносить свой вклад в победу, и по радио объясняют, как важно рабочим не пропускать работу. Но мама собиралась уехать после обеда не поэтому. Для нее важней уехать в Талсу к родителям Сэма Хойта, чем остаться с Гретхен и бабушкой, даже когда бабушка расстроена и больна.

— Конечно. — Опустив голову, Гретхен выскользнула из кухни.

— Гретхен, если ты мне скажешь, где живет девочка, я найду ее и поговорю с ней.

Помощи от Сэма ей не надо, что бы ни случилось.

— Мне нужно найти Барб. Я обещала шефу полиции.

Гретхен направилась прямо к черному ходу дома Татумов и постучала. Дверь в кухню была не заперта. Гретхен подергала ее и позвала Барб.

Из кухни вышел солдат.

— Барб не хочет никого видеть.

Гретхен потянула на себя дверь.

— Мне нужно поговорить с ней. — Сейчас она думала лишь о том, что должна сказать, и ей было безразлично, как она скажет это. — Плохие новости.

— Плохие новости… — Он сжал кулаки, отвернулся, постоял, склонив голову, и медленно пошел в дом.

Гретхен поднялась на веранду. Картина Фей — та, которую она не успела закончить — стояла совсем близко. Холст покрылся пятнами от недавнего дождя. Под ногами бесформенной грудой валялся брезент. Никто не позаботился укрыть картину от грозы. Раньше веранда казалась такой экзотичной: горы картин, палитра вся в ярких мазках, у мольберта плетеный стол с бутылкой пива, переполненной медной пепельницей в форме слона и коробком спичек в изгибе его хобота. Сейчас маленькая застекленная пристройка выглядела захламленной, как кладовка в старом доме. Во внезапном порыве Гретхен нагнулась, подняла брезент и накинула его на картину.

— Сейчас-то какая разница? — раздался безразличный голос Барб за ее спиной.

Гретхен обернулась.

Барб, неуклюже прихрамывая, вышла на веранду. Веки ее покраснели и припухли. На белом как мел лице не было косметики, красновато-каштановые волосы спутались, плечи поникли, словно каждый мускул и каждая кость болели.

— Я все надеялась, что торнадо снесет этот дом. И меня вместе с ним. А вместо этого просто прошел дождь. Как ты думаешь, дождь — это как будто Бог плачет? — Она принялась наматывать на палец завиток волос.

— Барб, милая. — Солдат схватил ее за руку. — Я здесь. Я о тебе позабочусь.

Она посмотрела на него пустыми глазами, губы ее задрожали.

— Бадди… Бадди, я тебя не стою.

Он погладил ее по руке, взял в свою. Лицо его засветилось.

— Я просто хочу сделать тебя счастливой.

— Счастливой. — Барб повторила это слово, словно никогда его раньше не слышала. — Счастливой.

Он снова поник.

— Прости. Боже, Барб, я для тебя все сделаю. Ты ведь это знаешь, правда?

— Да. — Она подняла голову и посмотрела на Гретхен. — Ты же не ради маминой картины пришла. Что-то с папой, да?

— Мне очень жаль. — Она ощутила родство с солдатом. Он хотел помочь Барб, но никто из них не мог ей помочь. — Твой папа мертв.

Барб не двигалась, лицо ее осталось неподвижным, как каменный ангел на могильной плите.

— Он застрелился прошлой ночью в хижине Пурдисов, — Гретхен заговорила быстро. — Его недавно нашли. Я обещала шефу полиции, что найду и приведу тебя.

— Приведешь меня? — Барб подняла глаза на Гретхен.

Гретхен почувствовала, что Барб отдалилась, как едва различимая звезда в ночном небе, и они с солдатом остались на раскаленной веранде одни. Она повысила голос.

— Я сказала шефу полиции, что приведу тебя к нам. Он придет в два часа. Твой папа оставил записку.