Письмо из дома - Кэролин Харт

Гретхен вошла домой, захлопнув за собой дверь. В душной гостиной никого не было, шторы задернули, и в углу жужжал вентилятор. Она заглянула в столовую. По воскресеньям и особым случаям они всегда собирались там. Сейчас кружевную скатерть свернули, и за столом осталось два накрытых места.

В кухне раздались шаги. Вошел Сэм Хойт, держа в одной руке посудное полотенце, а в другой — полную тарелку.

— Вот твой обед, Гретхен. — Он снова надел белоснежную форму, с которой никак не вязался ярко-желтый фартук.

— А где мама? — Кто он такой, чтобы заходить в их кухню, предлагать ей еду, надевать бабушкин фартук?

— Она с бабушкой. — Он поставил тарелку на стол. — Ты нашла девочку?

— Да.

Гретхен чуть не побежала в бабушкину комнату, да разве этим поможешь? Мама собирается уехать с этим чужим человеком. Она села за стол. Жареная курица и картофельное пюре с зеленым горошком, ее любимая еда. Она взяла куриную ногу и начала есть, не обращая внимания на Сэма.

Он посмотрел на входную дверь.

— Я думал, ты ее приведешь с собой, и оставил вторую тарелку. Она в порядке?

— Нет, — ответ прозвучал презрительно. Барб в порядке? Сначала умерла мать, теперь отец. Он что, совсем дурак? — Сейчас она не хочет никуда идти. — Неужели она до сих пор стоит на веранде с Бадди, и ее душа по-прежнему витает где-то далеко-далеко? — Она придет в два, как и шеф полиции. — Может, и к записке отца Барб отнесется так же, как к испорченной картине: какая сейчас разница?

Сэм вернулся в кухню, принес высокий стакан чая.

— Сахар положить?

Бабушка всегда сластила чай, когда заваривала. Он этого не знает.

— Нет, спасибо. — Еда казалась безвкусной, но она продолжала есть.

Сэм стоял в футе от нее. Гретхен видела его краем глаза. Он прочистил горло.

— Гретхен…

Она не ответила, но продолжала смотреть на него, не поворачивая головы. Он выглядел уставшим и грустным, и в глазах застыло отстраненное выражение, словно он смотрел на что-то, чего она не видела.

— Гретхен, война все изменила. Раньше у нас было время лучше узнавать людей. А сейчас ты то здесь, то там, и нельзя рассчитывать, что «завтра» наступит. — Он говорил тихо.

Гретхен положила вилку и повернулась к нему.

— Я просто хочу, чтобы ты знала. Я думаю, твоя мама… — Взгляд его смягчился. Он рассмеялся. — Ну, мне не надо рассказывать тебе, какая особенная у тебя мама.

— Сэм? — По деревянному полу застучали каблуки. В гостиную вбежала Лоррейн. — Малышка, Сэм о тебе позаботился? Я знала, что так и будет. — Она огляделась. — А Барб пришла?

— Пока нет. — Сэм снял и свернул фартук. — Но скоро придет.

Лоррейн вздохнула.

— Если бы только мы могли остаться. — Она глубоко вдохнула. — Но мы не можем.

Гретхен снова подвинула к себе тарелку. Куриную ногу она съела наполовину, к пюре и горошку не прикоснулась.

Лоррейн подошла ближе, погладила ее напрягшиеся плечи.

— Я люблю тебя, малышка.

— Я тебя тоже люблю, — шепотом выдавила Гретхен.

Лоррейн подняла руку и разгладила темный завиток на щеке дочери. Та подняла голову.

— У тебя все получится, милая. И сегодня, и завтра. Что бы ни случилось, ты справишься. Даже такой ужас, как с Фей и Клайдом. Гретхен, как это ни страшно, что Клайд застрелился, для Барб, может, это и лучше…

Гретхен постаралась оттолкнуть воспоминание о теле Клайда Татума, грузно навалившемся на стол.

— …потому что было бы еще хуже, если бы его арестовали, и ей пришлось бы выслушивать весь этот кошмар в суде. Клайда бы осудили и посадили в тюрьму, а может, даже отправили на электрический стул. Шеф полиции говорит, что Клайд оставил записку?

Гретхен кивнула.

— Знаешь, я все думала. — Лоррейн сжала руки, как в молитве. — Клайд любил Фей. Я это точно знаю. Это покажется странным, раз он убил ее. Но я уверена, что он и в мыслях не держал причинить ей вред. Он слишком сильно переживал, был вне себя от ярости и боли. Поэтому убежал. Он не мог жить после того, что сделал. Он даже и не думал о том, чтобы притвориться невиновным…

Гретхен хотелось рассказать, как Клайд клялся бабушке, что не убивал Фей. Она сама это слышала, но не могла сказать ни маме, ни кому другому. Как и бабушка.

— …и он спрятался, а потом узнал, что он натворил, знал, что будет с Барб, если его поймают. Похоже, он все обдумал. А может, он не мог больше жить без Фей. Для Барб так лучше, хоть она никогда так и не будет думать. Бедная, бедная Барб. — Лоррейн наклонилась, прижалась щекой к макушке Гретхен и отошла.

Утрата ее прикосновения обдала холодом, как сквозняк зимой. Гретхен встала из-за стола и пошла за ними к входной двери. Лоррейн выглядела очень нарядно в блузке с мягким галстуком и короткой гофрированной юбке, которая разлеталась при ходьбе. Она слегка пошатывалась на высоких каблуках, когда шла по гравиевой дорожке. Блестящие кольца волос, еще влажных от купания, были зачесаны в копну. Плоская шляпка съехала вперед, как шустрая парусная лодка на озере, и перо развевалось, словно парус на ветру. Макияж был безупречен, темные брови подведены тонкой дугой.

Сэм придержал дверь машины, надолго задержал ее руку в своей, помогая сесть на переднее сиденье.

Мама выглянула в открытое окно и замахала рукой.

— Позаботься о маме. До свиданья, милая, до свиданья.

Сэм сел за руль. Мотор кашлянул и завелся.

Гретхен стояла на крыльце и смотрела, как голубой бьюик выезжает на Арчер-стрит и направляется в центр города. Она махала, пока машина не доехала до угла и не скрылась из виду.

Гретхен поставила чашку горячего чая на тумбочку у кровати. Бабушка лежала неподвижно, повернув голову к двери, ее седые косы разметались на подушке. Она спала, подложив руку под щеку. Влажное от пота лицо выглядело постаревшим и изможденным.

Гретхен на цыпочках вышла из комнаты. Заснула ли бабушка из-за болезни или ушла в сон, спасаясь от нерадостных утренних новостей? В любом случае, ей нужен отдых.

В гостиной Гретхен расправила покрывало на диване, потом постояла в нерешительности. Комната раскалилась от жара, и вентилятор ничуть не помогал. Так тихо. Не верилось, что совсем недавно здесь была мама. Ее мама и Сэм Хойт.

Она опустилась на диван, хотела включить радио, но подумала, что шум может разбудить бабушку. Часы пробили два. На дорожку к дому свернула машина.

Гретхен пошла к входной двери. Зной лился, как сироп на блины, густой и липкий. Она прикрыла глаза.

Старый зеленый «паккард» шефа Фрейзера зашипел и остановился. Фрейзер открыл дверь, вышел, снова просунул голову в машину, достал свою шляпу и конверт из оберточной бумаги. Пыля своими ковбойскими сапогами, он двинулся к дому.