Синдром пустоты - Эдуард Сероусов

– Я выполнил условия, – настаивал я. – Где она?

– Виктор Сергеевич человек слова, – холодно ответил Степан. – Если все материалы на месте, девушку отпустят. Не здесь, разумеется. В безопасном месте, где она не сможет сразу связаться с полицией или журналистами.

Я знал, что меня обманывают. Знал, что Рогов не отпустит Веру просто так. Но что я мог сделать?

– Здесь всё, – сказал второй мужчина, закончив проверку. – Можем ехать.

– Ехать? – я напрягся. – Куда?

– Виктор Сергеевич хочет лично убедиться, что вы передали все материалы, – объяснил Степан. – И лично обсудить с вами дальнейшие… перспективы.

Ловушка. Конечно же, это была ловушка. Но опять же – какие у меня были варианты?

Меня привезли в загородный дом Рогова – роскошный особняк в стиле модерн, спрятанный в лесу в часе езды от Москвы. Охрана, камеры, высокий забор – настоящая крепость для современного феодала.

В просторном кабинете, отделанном темным деревом, меня ждал Рогов. Он сидел за массивным столом, просматривая наши документы с выражением легкой брезгливости на лице.

– А, Кирилл Андреевич, – он поднял глаза, когда я вошел. – Рад, что вы приняли разумное решение.

– Где Вера? – я старался держаться прямо, хотя колени предательски дрожали.

– Всему свое время, – Рогов отложил бумаги. – Сначала я хочу убедиться, что вы полностью осознаете свое положение. Вы предали компанию, которая сделала вас тем, кто вы есть. Вы пытались уничтожить дело моей жизни. Вы вступили в сговор с врагами «Меркурий Групп».

Он говорил спокойно, почти меланхолично, но за этим спокойствием чувствовалась холодная ярость.

– Ваши препараты убивают людей, – я сжал кулаки. – Вы знали об этом и всё равно запустили их на рынок.

– Бизнес всегда связан с рисками, – пожал плечами Рогов. – Любой препарат имеет побочные эффекты. Вопрос лишь в соотношении пользы и вреда. И в том, кто определяет это соотношение.

– Вы подделывали результаты испытаний, – я сделал шаг вперед. – Подкупали чиновников. Это уже не бизнес-риски, это преступление.

Рогов усмехнулся.

– Возможно. Но кто теперь сможет это доказать? У меня все ваши материалы. Ваши союзники либо пойманы, либо запуганы. Вы сами здесь, в моей власти. Конец истории.

– Где Вера? – повторил я, чувствуя, как паника поднимается к горлу.

Рогов нажал кнопку на столе, и дверь открылась. Двое охранников втолкнули Веру – бледную, с синяком на скуле, но живую.

– Кирилл, – она посмотрела на меня с разочарованием и болью. – Ты не должен был этого делать. Не должен был сдаваться.

– Трогательно, – усмехнулся Рогов. – Молодой человек спасает девушку ценой… ну, скажем, своей карьеры. Хотя в вашем случае, Кирилл Андреевич, ценой могла стать и жизнь.

– Мы договорились, – я старался говорить твердо. – Я отдал вам документы. Отпустите её.

– Конечно, – кивнул Рогов. – Но сначала небольшая формальность. Мне нужно ваше письменное признание в том, что вы сфабриковали все эти материалы, чтобы отомстить компании за увольнение. Чистосердечное раскаяние, так сказать.

– Что? – я опешил. – Вы хотите, чтобы я взял на себя всю вину?

– Естественно, – Рогов улыбнулся. – Не могу же я допустить, чтобы эта история всплыла снова в будущем. Мне нужна страховка – ваше признание, которое можно будет опубликовать, если вдруг вы или ваша подруга решите возобновить кампанию против холдинга.

Вера дернулась в руках охранников:

– Не делай этого, Кирилл! Это ловушка!

Охранник грубо толкнул её, заставляя замолчать.

– Не трогайте её! – я дернулся вперед, но Степан преградил мне путь.

– Выбор за вами, Кирилл Андреевич, – спокойно сказал Рогов. – Либо вы подписываете признание, и мы отпускаем вас обоих – живыми, хоть и с подмоченной репутацией. Либо… – он развел руками, – боюсь, в лесах Подмосковья иногда пропадают люди. Бесследно.

Это был конец. Даже если я подпишу признание, Рогов не отпустит нас. Слишком опасно. Слишком много мы знаем. Он просто хочет получить дополнительные гарантии на случай, если какие-то доказательства всё же всплывут.

Я посмотрел на Веру – она еле заметно покачала головой. Не соглашайся, говорил её взгляд. Не предавай себя окончательно.

– Мне нужно подумать, – сказал я, выигрывая время.

– Конечно, – Рогов откинулся в кресле. – У вас есть… скажем, пять минут. Степан, проводите мистера Белова в соседнюю комнату. Пусть соберется с мыслями.

Меня проводили в небольшую гостиную и оставили одного. Я лихорадочно соображал. Выхода не было. Ни единого шанса на спасение. Я обыскал комнату в поисках телефона, оружия, чего угодно, что могло бы помочь, но нашел только бар с элитным алкоголем.

И тут меня осенило. Бар. Может быть, это мой последний шанс. Не на спасение, нет – с этим было покончено. Но на забвение, на временное облегчение, на способ заглушить страх и отчаяние, которые разрывали меня изнутри.

Я подошел к бару и налил себе двойной виски. Руки дрожали. Шесть месяцев воздержания. Шесть месяцев борьбы с зависимостью. И вот я снова здесь, на грани срыва.

Но разве это имело значение сейчас? Когда все потеряно, когда я предал всё и всех, включая самого себя?

Я выпил виски одним глотком и тут же налил еще. Алкоголь обжег горло, разлился теплом по телу. Не помогло. Страх и отчаяние никуда не делись.

Обыскивая бар, я наткнулся на маленькую коробочку в дальнем углу. Открыл её и замер – внутри лежали несколько пакетиков с белым порошком. Кокаин. Видимо, личные запасы Рогова или кого-то из его гостей.

Не раздумывая, я высыпал содержимое одного пакетика на стеклянную поверхность стола, сложил из визитки трубочку и втянул порошок. Знакомая эйфория накрыла почти мгновенно. Все проблемы отступили, страх сменился странной отрешенностью.

«Так вот как заканчивается моя история», – подумал я с неуместным весельем. – «Снова кокаин. Полный круг.»

Я готовился сделать вторую дорожку, когда заметил своё отражение в зеркале над баром. Но это был не я. Это был Соколов – бледный, с синяками под глазами, с выражением глубокого разочарования на лице.

– Так вот твой выбор? – спросил он. – Снова бегство?

– Ты не настоящий, – я моргнул, но видение не исчезло. – Просто галлюцинация от стресса и наркотиков.

– Возможно, – кивнул Соколов-в-зеркале. – Но это не делает мои слова менее истинными. Ты сдался, Кирилл. Снова сдался, как сдавался всю свою жизнь.

– А что мне остается? – я развел руками. – Рогов победил. У него все козыри.

– У него документы, – возразил Соколов. – Но не правда. Правда все еще с тобой. И с Верой.

– Правда ничего не стоит без доказательств, – горько усмехнулся я. – Ты должен знать это лучше всех. Ты – журналист.

– Был журналистом, – поправил Соколов. – Пока не встретился с твоей работой. И все же… Помнишь, что я сказал тебе в ресторане? В нашу последнюю