На раскаленной паутине - Михаил Март

— Где-то я уже видел твою наглую рожу, и она мне не нравится.

— Согласен. Заберем свое заявление обратно и не пойдем под венец.

— Где-то я тебя видел?

— В Кремле. Я ходил на прием к Президенту, а ты стоял в карауле на лестнице. В комендантский полк вот таких и набирают, кто умеет ногами шлепать, а голову пользуют для ношения фуражки.

— Ты можешь пожалеть, парень!

— Укусишь? Цепь коротка.

— Пропусти его, Степа, — крикнул от будки напарник. — Пусть возьмет трубку. Большаков хочет задать ему пару вопросов.

Зазвенели ключи, заскрипели петли, и Журавлев оказался на территории. Теперь и укусить могли. Те еще церберы. Он чувствовал себя голым в клетке с хищниками.

К счастью, на куски его не разорвали, и он решил, что первый этап пройден успешно. По скалам взбираться не пришлось.

Будка изнутри светилась датчиками. Сигнализация на уровне. Витек размером со слона подал ему трубку.

В трубке послышался резкий фальцет, режущий слух.

— Какой еще конверт? Мне не оставляли никаких инструкций относительно специальной почты!

— А вы уверены, что перед вами обязаны отчитываться люди ранга вашего хозяина? Знаете обстановку в городе? Какие могут быть инструкции, когда все мы сидим на пороховой бочке! Ваше дело — принять и дать расписку, а не рассуждать.

— Ладно, ладно. Сейчас к вам выйдет человек. Передайте трубку Степану.

Журавлев вернул трубку охраннику.

Они поменялись местами, и Вадим вышел на свежий воздух.

— Тебе придется сдать свой шпалер, парень.

— Глазастый. Но каждый из нас охраняет свой участок.

— Вот именно. Ты на нашей территории, и здесь мы за все отвечаем. Будешь уходить, получишь свой ствол обратно.

Не имело смысла спорить. Журавлев сдал оружие.

— Серьезная машина.

— У вас тоже не пугачи.

По аллее к воротам шел еще один представитель славной когорты стражников мавзолеев.

— Идите за мной, — гаркнул он, приближаясь. Журавлев пошел — а что делать? Каша заварилась, воду замутил, а смысл? Чего он добился? Дурью мается и время теряет.

Двери дома из мореного дуба открыл стоявший на веранде костолом. В холле валяли дурака еще двое. Не клуб, а казарма. Однако нужны серьезные причины, чтобы кормить такую ораву бездельников.

— Идите наверх.

Сопровождающий пропустил посетителя вперед. Все правильно, согласно инструкции.

Лестница из белого мрамора, золоченые люстры с хрустальными подвесками, картины маринистов, ковровые дорожки на полированном паркете, шелк на окнах. Обстановка не казарменная.

Поднявшись наверх, они пошли по широкому коридору, по обеим сторонам которого располагались кабинеты с образцовыми именными табличками. Но ни одна из них не принадлежала Егору Рубину. Они свернули налево и дошли до конца. Бронзовая табличка на двери гласила: «Лазарь Большаков».

И о чем с ним разговаривать? Начинать надо с конвоира. Журавлев вел себя послушно и этим усыпил на мгновение бдительность сопровождающего. Тот сделал шаг вперед, поравнялся с гостем, поднял руку и сам постучал в дверь. Стук, стук, стук… Журавлев успел выхватить из его кобуры пистолет и сделать четвертый «стук» по затылку конвоира.

Достучались оба. Один завалился на пол, а другой вошел в кабинет. Второй этап выигран.

— Встать! Руки на затылок! К стене!

Журавлев подскочил к столу, выдернул из-за стола плюгавого мужичка, словно авторучку из колпачка, и швырнул на диван. Падал тот долго и шумно, снося по пути журнальный столик со стеклянной крышкой и кресло.

Мужичка напугали не пистолеты, а горячий кофе, которым он облил брюки. Больно же, горячо!

Худенький, низенький, в очках, с непропорционально большой головой и курчавой шевелюрой, как у периферийного скрипача.

Журавлеву стало стыдно, ему показалось, что он обидел ребенка. Правда, покой этого хлюпика охраняли железные мускулы тех, кто остался за дверьми. И все же…

— Бог мой! Как вы меня напугали! — возмутился странным образом хозяин, усаживаясь на диван и стряхивая с брюк невыводимое пятно.

— Заткнись, Лазарь. У меня три минуты и тридцать три вопроса. Не ответишь, я еще одно пятно посажу на твоем костюме. Кровавое.

Поправив очки, хозяин оценил обстановку и все понял.

— Вы меня спутали с бухгалтером. Деньги у него, а я старший метрдотель. Сижу на телефоне и принимаю заказы на вечер.

— Ах ты, пудель недорезанный, так ты здесь единственный хозяин?

— Ответственный, а не хозяин. Днем здесь никого не бывает. Клуб открывается в восемь вечера и работает до шести утра.

— И Рубин будет вечером? Где его кабинет?

— У него нет своего кабинета, и он не докладывает, когда будет, а когда нет. Он человек очень занятый. И со мной он не общается. Один только раз выплеснул мне в лицо вино. Ему не то подали. Вам надо обратиться к управляющему, они на короткой ноге с Рубиным и часто видятся.

— Где управляющий?

— Будет, как всегда, к восьми вечера. Журавлев понял, что третий этап он проиграл. Но хоть какая-то польза должна быть от этого бездарного похода.

— Где мне найти управляющего?

— Дома. Збруев Василий Павлович живет в районе Новой Зари на улице Макаренко, дом два. Очень милый домишко.

— Его дом охраняет такая же свора?

— Никто его не охраняет. Кому он нужен? Спит человек, ему еще всю ночь перед капризными барышнями изголяться.

— Напиши ему записку, я продиктую.

— Зачем? Я для него халдей, он меня и за человека не считает.

И то верно. Журавлев злился на самого себя. Все впустую! Сам перед собой строит заборы, чтобы доблестно преодолевать их. А люди идут прямой дорогой и только смеются над ним: мол, куда тебя, дурака, понесло, тротуара тебе мало?

— Позвони гориллам на ворота и прикажи им вернуть мой пистолет. Живо, пудель!

— Боже мой, ну причем здесь обезьяны и собаки? Вы можете говорить по-человечески. Вас никто не обзывает.

Детектив подхватил метрдотеля за шиворот и подтащил к телефону.

— Звони, и не балуй!

Он приставил пистолет к щеке несчастного. Тот набрал три цифры и ждал.

— Але, кто это? Степан? Пудель гово… Это я. Сейчас выйдет наш дорогой гость, верните ему пистолет и непременно извинитесь… Он возмущен, и совершенно справедливо. Все!

Подвешенный за ворот смокинга, Лазарь опустил трубку, после чего его поставили на твердую почву.

— Насчет извинения ты прав, — улыбнулся налетчик и спросил: — Куда ведет эта дверь?