Крепость королей. Расплата - Оливер Петч

В бою ландскнехты ориентировались по большим флагам, которые развевались в руках знаменосцев и служили средоточием каждого подразделения. Но в лагере отряды были неотличимы друг от друга. Многие солдаты, одетые в разрезные штаны и пестрые камзолы, в качестве отличительных признаков носили только красно-белые повязки на плечах или ленты на шляпах. И все-таки Матис ждал, что их в любую секунду окликнет какой-нибудь фельдфебель или лейтенант и вся их затея провалится. Казалось, они уже часами бродят среди бесчисленных костров, лафетов, повозок и палаток.

— Все равно что по Риму или Константинополю рыскать! — простонал Матис и нервно огляделся. — Как мы разыщем Агнес среди такого столпотворения?

— Для начала следует разыскать обоз с торговцами, женщинами и ремесленниками, — успокоил его Мельхиор. — Думаю, это будет нетрудно. Подождите-ка…

С этими словами он шагнул к одному из костров и завел разговор с пирующими там солдатами. Матис закрыл глаза и вполголоса пробормотал молитву. Но менестрель в скором времени вернулся с улыбкой на лице.

— Я спросил, где бы нам раздобыть шлюх подешевле, — пояснил Мельхиор. — Дорогу к земному раю знает каждый ландскнехт, — он заботливо взял Матиса за руку и потащил за собой. — Идемте же, мастер Виленбах! Перестаньте озираться так боязливо, пока на нас и вправду внимание не обратили.

— Я кузнец, черт возьми, а не… — начал Матис.

Но вспомнил, что всего пару часов назад говорил то же самое. Нет, он явно не создан для войны.

«Хотя благодаря мне они разносят друг друга в клочья, — пронеслось у него в голове. — И во что я только ввязался!»

Еще через полчаса пестрые солдатские палатки начали наконец редеть. Вместо них все чаще попадались тележки и обтянутые парусиной повозки, запряженные дряхлыми клячами или волами. По бортам многих из них висели горшки, сковородки и жестяные миски. Матис заметил немало женщин и даже грязных детей, с шумом шатающихся по лагерю. В воздухе стоял запах жаркого, тушеного лука и мучной похлебки. Вопреки ужасным событиям, пережитым за последние дни, рот у Матиса наполнился слюной. В отличие от солдатского лагеря, в обозе царила едва ли не мирная атмосфера. Многие из ландскнехтов проводили ночи у теплого костра, с семьями, которые сопровождали их всю войну — готовили еду, выбрасывали нечистоты и обирали трупы после сражений. Матис нахмурился. Глядя на этих людей, как они ели, смеялись и пели, трудно было поверить, что еще днем многие из них грабили, жгли и убивали.

Он как раз прислушивался к звукам скрипки, когда к ним, покачивая бедрами, подошли две ярко накрашенные женщины в красно-желтых платьях.

— Ну что, сладкие мои? — проворковала одна из них, уже далеко не молодая; Матис заметил, что передних зубов у нее почти не осталось. — Может, развлечемся у нас в повозке? Там никто нам не помешает.

— Простите, милые дамы, но сегодня мы ищем развлечений иного рода, — ответил Мельхиор и приподнял шляпу. — Говорят, здесь есть группа артистов с обезьяной и говорящей птицей. Может, вы знаете, где их найти?

— А Барнабас со своим шелудивым зверьем, — старая шлюха небрежно отмахнулась. — На него уже и смотреть никто не хочет. К тому же он наверняка набрался да спать завалился.

— А манеры у тебя такие, будто ты к малютке Барнабаса намылился, — вмешалась вторая шлюха, помоложе, и подмигнула Мельхиору. — Она и сама себя выше других мнит. Но даже не думай! Это услада одному только Барнабасу. Старый скряга держит выскочку, как обезьяну на поводке.

Обе женщины визгливо рассмеялись, а Матис встал как вкопанный.

— А эту… выскочку, случаем, не Агнес зовут? — выдавил он с трудом.

Молодая шлюха, носившая, вероятно, скверно сидящий парик, взглянула на него с недоверием.

— Да, так ее кличут… Вы, что же, знакомы? Хотела бы я знать, откуда она взялась… Как говорят, неплохая целительница. Может, была прежде монашкой, — она захихикала. — Понятно, почему у безбожника Барнабаса от нее слюнки текут!

Вторая шлюха расхохоталась, и они вместе принялись соблазнительно покачивать бедрами. Матису чуть не кричать приходилось, чтобы привлечь их внимание.

— Где нам найти этого Барнабаса? — вопрошал он в отчаянии. — Говорите же!

Старшая с трудом успокоилась и злобно уставилась на Матиса.

— А что дашь, если скажу, а? — прокартавила она. — Девчонка вам, как видно, дорога чем-то… Впечатление такое, будто вы недоговариваете чего-то. Может, нам профосу[14]все рассказать? Так что пару монет с тебя, — она жадно вытянула мозолистую ладонь. — Раскошеливайся!

В этот миг где-то поблизости раздался высокий, пронзительный крик, и вслед за ним — жалостливый голос. Матис сразу узнал его — узнал бы его из тысячи.

Это кричала до смерти напуганная Агнес.

— Э, благодарю вас, дамы, — быстро проговорил Мельхиор; вероятно, он тоже узнал голос. — Полагаю, мы нашли, что искали. И все-таки желаю приятного и, главное, доходного вечера.

И вслед за Матисом побежал на крик.

Спрыгнув с повозки, Агнес огляделась во мраке и увидела к своему ужасу, что коренастый Марек уже приближается к ней во всеоружии. Бежать при таких обстоятельствах было бы слишком опасно, поэтому она забралась под повозку и притихла.

— Папа жрет, как жаба! Папа жрет, как жаба! — завизжал вдруг попугай в клетке, висящей снаружи на облучке.

Судя по всему, шум разбудил птицу. Марек злобно стукнул по клетке, отчего попугай завизжал и захлопал крыльями.

— Чертова птица, уймись уже!

Он осторожно заглянул в повозку и тихо, одобрительно присвистнул.

— Вот черт, постарался же кто-то на славу, — пробормотал артист. — Если это и впрямь наша строптивая Агнес, то мы явно недооценили чертовку… — Он оглянулся на своих товарищей. — Сопляк, Самуэль, вы только посмотрите! Малютка заколола Барнабаса, как свинью.

Снова послышались шаги, и Агнес различила голоса трех мужчин. Их запачканные грязью ботинки находились на расстоянии вытянутой руки.

— Я же говорил, что девке нельзя доверять! — прошипел Сопляк. — Но старина просто помешался на ней… Ну и вот что из этого вышло!

— На его месте мог оказаться любой из нас, — предостерег Марек. — Так что давайте-ка изловим чертовку да срежем ей милые сосочки. Мы с Сопляком прочешем лагерь, а ты, Самуэль, осмотрись тут. Она не могла далеко уйти.

Грязные ботинки скрылись из виду, и Агнес вздохнула с облегчением. Только теперь она заметила, что все это время не дышала. Женщина выждала еще немного, потом осторожно выбралась из-под повозки и огляделась. Если добраться до соседних телег и палаток, то на какое-то время она окажется в безопасности. В любом случае, преследователям едва ли удастся разыскать ее в лабиринте лагеря. Нужно только…