Таежное дело - Алексей Макеев

— Не понимаю я этого. Чего это они все… как наизнанку вывернутые.

— Перестань, Лева! Не будь занудой. Если ты не разбираешься в современном искусстве, просто смотри и наслаждайся красотой.

— С удовольствием. Осталось только отыскать ее здесь.

Пренебрежительно усмехнувшись, Гуров перешел от художественного полотна под названием: «Страсть, сагиттальный разрез» к картине «Человек-графин».

Посетить выставку современного искусства соблазнила жена. Наслушавшись восторженных отзывов о деятельности творческой мастерской «Панорама», она посчитала своим долгом составить собственное мнение о проектах этого объединения.

Объединение было молодым, креативным и стремительно набирало популярность. Базой для его образования стал один из столичных театров. С приходом нового художественного руководителя в жизни театра произошли коренные изменения, и удручающая пустота в зрительных залах начала постепенно заполняться.

Виталий Берестов, новый худрук, стал активно приглашать молодых и талантливых, не обращая особого внимания не только на послужной список, но даже на область искусства, в которой тот или иной талант творил.

В результате такой политики поднадоевший классический репертуар потеснили продвинутые эксперименты новичков, а к «основной деятельности» театра по постановке спектаклей добавилось еще несколько дополнительных направлений.

Берестов выделил помещение для проведения художественных выставок, открыл музыкальную студию и организовал своеобразный факультатив под названием «Сюрпризы малой сцены», где могли развернуться совсем уж отчаянные и не признающие условностей.

Эти несколько подразделений и входили в состав объединения под названием «Панорама», творческая мастерская Виталия Берестова».

Время от времени, собирая все эти разнородные группы воедино, он устраивал искрометные перформансы, быстро получившие известность среди столичной богемы и ставшие популярными.

— Надо будет сходить как-нибудь, — говорила Мария, рассматривая картины. — А то уже вся Москва обсуждает, а мы даже не видели ни разу, что там происходит.

— Это уж без меня. — Выражение лица Гурова было непреклонным. — С меня хватит и шедевров живописи.

— Ты, Лева, ретроград, — не сдавалась Мария. — Лилечка Белова ходила с мужем, говорит, ему очень понравилось. А уж такого ископаемого, как муж Лилечки, нужно еще поискать. Он работает бухгалтером, помнишь, я рассказывала тебе?

— Про мужа Лилечки? Нет, не помню.

Минут через сорок в выставочном зале почти не оставалось картин и скульптур, которым Мария не уделила бы своего внимания. Гуров втайне ликовал, предчувствуя скорое освобождение из плена чужой изобразительной фантазии, как вдруг почтеннейшей публике объявили, что в виде бонуса художественную выставку будет сопровождать выступление музыкального коллектива.

Мария очень обрадовалась и сказала, что они должны обязательно остаться и послушать.

Получив вдобавок к экспериментальной живописи порцию экспериментальной музыки, Гуров проклял все на свете и закаялся посещать культурные мероприятия до конца дней.

Он еще не знал, что снова отправится в «Панораму» уже завтра.

Следующий рабочий день Гурова начался в СИЗО. Он допрашивал задержанных по делу об ограблении сети ломбардов и на традиционную утреннюю планерку не попал.

Около одиннадцати часов, входя в Управление, он лоб в лоб столкнулся со спешившим куда-то Крячко.

— О! Иваныч! — бодро воскликнул тот. — Где пропадаешь? Начальство уже измучилось в ожиданиях. Орлов, наверное, все глаза проглядел, у окошка сидя.

— Что там опять? — нахмурил брови Гуров.

Он знал, что генерал Орлов «мучится в ожиданиях» только в одном случае — когда на повестке дня возникает очередной «дипломатический глухарь», который некому поручить, кроме «настоящего аса» и «живого примера для молодых» полковника Гурова.

— Не знаю, мне он не рассказывал, — откликнулся Стас. — Наверное, что-то неприятное случилось. Из ряда вон. Больно уж выражение у него с утра озабоченное. Иди, успокой руководителя. Скажи, что трудности тебе нипочем, и любую проблему ты разрулишь просто «на раз». Пускай чело его прояснится. А то я хотел отпуск на недельку взять, а когда он в таком настроении, нет смысла даже разговор заводить.

— Спасибо, друг. Ты, значит, в отпуск, а я должен оставаться здесь, проблемы «на раз» разруливать. Благодарю, не ожидал.

— Да ладно тебе. Взаимопомощь и взаимовыручка — первое доказательство искренней дружбы. Сегодня ты мне поможешь, завтра — я тебе.

— Это да. Только у меня такое ощущение, что у нас все время — «сегодня».

Подходя к кабинету генерала, Лев приблизительно уже представлял себе, что сейчас услышит. «Деликатное дело», «особенный случай», «тебе-то, с твоим опытом» — подобные дипломатичные выражения или их вариации Орлов всегда пускал в ход, если нужно было объяснить, почему до предела загруженный полковник должен взять в разработку еще одно «небольшое дельце».

Но услышать ему пришлось нечто совсем неожиданное.

— Послушай, Лева, как ты к современному искусству относишься? — после первых приветствий поинтересовался Орлов.

— Нежно, — сразу нахмурившись, угрюмо выдавил из себя Гуров.

При одном воспоминании о вчерашней музыкально-художественной пытке у него началась мигрень.