Таежное дело - Алексей Макеев

Поняв, о каких именно «ребятах» идет речь, Гуров искренне порадовался, что ему не довелось побывать на «авторской версии» «Фигаро».

«Похоже, на выставке было еще не самое страшное, — подумал он. — Хорошо, что Маша не знает про этот спектакль, а то не миновать бы мне вчера полного курса «экспериментальной» пытки».

— Значит, вчера вечером после окончания спектакля Виталий Берестов со своей «бригадой» отправился ужинать в «Ковчег». В котором часу это было?

— Думаю, около двенадцати. В это время обычно заканчиваются вечерние спектакли. Правда, сам я так поздно не засиживаюсь, но, думаю, приблизительно в это время. А почему вы не хотите спросить самого Виталия? Он вам точнее скажет.

— Дойдет очередь и до него. Как в целом вы можете охарактеризовать Руслана Бойцова? Он хорошо ладил с коллегами? Какой у него был характер?

— Как вам сказать? — Анисимов снова задумался. — Характер у него был… неровный, скажем так. Взбалмошный немного, но ведь творческому человеку это простительно.

— Если не ошибаюсь, он числился помощником режиссера? Это творческая профессия?

— Руслан работал не только как помощник. Он очень активно участвовал в постановках. Особенно когда они придумывали эти свои перформансы. Тут уж все выпендривались, кто во что горазд. Оригинальностью хотели блеснуть. И, насколько я знаю, Руслан всегда тоже очень активно участвовал. Так что насчет творческой профессии не сомневайтесь. В театре все профессии творческие, — улыбнулся Анисимов.

— Да, конечно, — поспешил согласиться Лев. — Так, значит, в целом Руслан с коллегами ладил, если даже в постановках участвовал? А вы не в курсе, врагов у него не было?

— Да нет… думаю, нет. Хотя я, конечно, не так хорошо знаю его личную жизнь. Мы общаемся только по работе. Но такого, чтобы явно… нет. Не замечал.

— То есть предполагать, что вчерашнее нападение мог организовать кто-то из коллег, не стоит? — напрямик спросил Гуров.

— Что вы! — вскинул брови Анисимов. — Да я даже мысли такой не допускаю! Как вам в голову пришло? У нас все-таки театр, а не уголовная «малина». Да, конечно, бывают разногласия. Даже ссоры иногда. В большом коллективе мало ли что случается. Но чтобы доходило до поножовщины… даже мысли такой не допускаю.

— Хорошо, не волнуйтесь так. Я понимаю, что для вас подобное предположение звучит как нонсенс, но я должен предусмотреть все варианты. Вы сейчас сказали о ссорах. А вообще, в труппе много интриг? Такая разнородная компания… И классика, и эксперимент. Наверное, «заслуженным» не так просто уживаться с молодежью?

— Как вам сказать… — Анисимов опустил глаза и немного помолчал, явно подбирая в уме обтекаемую формулировку. — Нюансы, конечно, были, но… Проблемы мы стараемся решать. Все-таки мы — один коллектив, можно сказать, почти семья. Как и в любой семье, бывает всякое.

Видя, как старательно дипломатичный директор уходит от ответа, Гуров мысленно решил обязательно навести более подробные справки насчет этого «всякого».

«Претензии к парню, похоже, действительно были, — подумал он. — Да и немудрено, ведь он — из новой команды. Если пришел вместе с этим худруком, это еще полбеды, а если «переметнулся» из старого лагеря, тогда ненавистников и завистников у него наверняка хватало».

— Руслан давно работает в театре?

— Да, уже около пяти лет. Но раньше он действительно был, как вы сказали, лишь помощником. А с приходом Виталия развернулся. Нашел родственную душу, как говорится. Ведь раньше у нас никаких экспериментов не было, Борис Петрович перформансов этих не устраивал.

— Борис Петрович?

— Да. Это бывший наш художественный руководитель.

«Вот оно что! — подумал Лев, сразу вспомнив пренебрежительные высказывания блондинки из ресторана. — Похоже, именно об этом «Борьке» и шла речь. И, похоже, не так уж редко бывшего худрука здесь делают «крайним».

— Сейчас он рядовой режиссер, — продолжал Анисимов. — Но Виталий его не обижает. Классический репертуар целиком и полностью в его распоряжении. Подбор актеров, оформление спектакля, музыка. Все это курирует он.

«Да, курирует, — снова подумал Лев. — Только, похоже, охотников полюбоваться на этот классический репертуар не так уж много, соответственно, и престиж невысок. Из худруков попасть в «рядовые», это, знаете ли, удовольствие на любителя. Не каждое самолюбие выдержит. Очень многие предпочли бы просто уйти, а этот остался. Значит, деваться некуда. Остался и наблюдает теперь, как какой-то там «лишь помощник» выбивается в неформальные лидеры, а сам он в это время вынужден все дальше уходить в тень. Нет, грязного бельишка в этой «семье», похоже, хватает. И чтобы прояснить ситуацию, видимо, придется-таки в нем покопаться».

Небольшая мизансцена, произошедшая в следующую минуту, только лишний раз подтвердила эту догадку.

В дверь деликатно постучали, и в кабинете появилась эффектная высокая девушка, чем-то напоминающая блондинку, которую видел он вчера в ресторане.

— Виктор Иванович, подпишите, пожалуйста. Это срочно, — сказал она, подавая директору бумаги.

Анисимов черкнул роспись, и девушка направилась к двери.

— Так, значит, вы говорите, что Руслан Бойцов в целом был человек коммуникабельный? — видя, что девушка уходит, продолжил разговор Гуров.

— Бабник он был! Бабник и негодяй. За это и…

Когда полковник начал говорить, девушка замедлила свое движение, с любопытством прислушиваясь. Поняв, о чем идет речь, она обернулась и с азартом выкрикнула свою реплику, по-видимому, не в силах сдержать эмоции.

— Иди, Мила, — с беспокойством проговорил директор. — Скажешь, когда тебя спросят.

— И скажу! — не унималась взволнованная Мила. — Пусть все знают, какой он…

— Иди! — с нажимом повторил Анисимов.

Мила с досадой развернулась на каблуках и, сделав два демонстративно широких шага к двери, громко захлопнула ее за собой.

— Извините, — смущенно стал оправдываться директор. — Это Людмила из бухгалтерии. Она немного… несдержанная.

— Бывает, — сочувственно усмехнулся Гуров.

Несмотря на то что речь шла о Бойцове — человеке, который сейчас больше всего его интересовал, он не стал расспрашивать о причинах «несдержанности» Людмилы из бухгалтерии. Было очевидно, что дипломатичный директор снова уйдет от ответа.

Вместо этого он решил при первой возможности посетить бухгалтерию и побеседовать с Людмилой лично, вдали от бдительного ока начальства.

А с самим Анисимовым ему вдруг захотелось поговорить о бухгалтерии, как о сфере деятельности.

— Кстати, а что это за люди, о которых вы упоминали в начале нашего разговора? — спросил он. — Те, которые отвлекали вас от работы? Вы еще сказали, что они перевернули у вас всю отчетность. С чем это было связано?

— А, это… — сразу как-то напрягся директор. — Это… ничего особенного. Обыкновенная зависть. Увидели, что театр начал подниматься, вылезать из этой… ямы, вот и не спится им спокойно.