Таежное дело - Алексей Макеев

— Правда? — подозрительно взглянул Орлов. — А чего это у тебя физиономию перекосило?

— Так, взгрустнулось. Почему тебя мои предпочтения в искусстве вдруг заинтересовали?

— А ты как думаешь?

— Да уж не знаю, что и думать. Если начальник Главка МВД заводит речь об искусстве, значит, стряслось что-то по-настоящему важное. Из Третьяковки украли сторожей?

— Почти. Из госбюджета уводят средства, выделенные на развитие культуры.

— Снова бухгалтерия? А Следственный комитет этой проблемой не может заняться?

— А он и занимается. Довольно давно и очень плотно. И, судя по тому, как стремительно стали развиваться события, даже довольно успешно. Вчера вечером к «бухгалтерии» прибавилась «мокруха», история закручивается не по-детски.

— Вот оно что. Судя по тому, что я сейчас здесь, с «мокрухой» придется разбираться мне?

— Угадал. Дело выделили в отдельное производство и передали нам.

— Боятся, что сами не справятся? — усмехнулся Гуров.

— Не то чтобы очень уж боятся. Просто обстоятельства неоднозначные. Не прослеживается четкая связь между этим убийством и проверками. Официальная версия — ограбление. Вчера вечером эти культурные деятели отмечали что-то в ресторане «Ковчег», может быть, знаешь. Он там, кажется, недалеко от этого театра. Посидели, выпили, все как полагается. Потом один вышел взять что-то из машины и больше не вернулся. Местность там живописная, деревья вокруг, насаждения. Вот, похоже, из этих насаждений и выскочил «сюрприз». В общем, не успел тот дверцу открыть, как получил ножевое ранение в живот. На лице тоже гематомы, видимо, результат обмена предварительными «любезностями». Пырнули ножом, забрали бумажник и исчезли. Кто, что, зачем и почему — неизвестно. Полный ноль. Друзья его, те, что в ресторане в это время праздновать продолжали, догадались не сразу. Пока обеспокоились, пока сообразили… В общем, до больницы он не дотянул.

— А кто он-то? О каких деятелях речь?

— Ах да, я же не сказал. Речь о некоем очень творческом объединении под названием «Панорама». Оно появилось не так уж давно и стремительно стало набирать обороты. Фестивали, выставки, всевозможные культурные акции. Популярность их растет с каждым днем, ты, может быть, даже сам…

— «Панорама»?!

От одной мысли, что придется вернуться в знакомый выставочный зал, Гурову стало нехорошо.

— А нельзя это дело Стасу поручить? У него сейчас как раз…

— Нельзя, — отрезал Орлов. — Ты же знаешь его манеру — что на уме, то и на языке. Ляпнет что-нибудь, не подумав, расхлебывать потом замучишься. Дело это деликатное, политическое, можно сказать. Здесь с умом нужно. И с осторожностью. Потерпевший этот тоже на заметке состоял. Не исключено, что был одной из основных фигур, осуществляющих махинации. Так что не все так однозначно.

— Предполагается, что убийство связано с его причастностью к аферам?

— Именно это и предстоит тебе выяснить. Может быть, и так, а может быть, нет. Непонятно. Убить человека за бумажник, это тоже, знаешь ли… А с другой стороны, внутри этой тусовки тоже вроде бы никаких враждебных партий не прослеживалось. Наоборот, все стоят друг за друга горой, коллективные письма пишут, что такое внимание со стороны органов — не что иное, как проявление государственной цензуры по отношению к их свободному художеству и стремление задавить. Кому бы они нужны были… В общем, с мотивами здесь нюансы.

— Понятно. Получается, что основных направлений — два. Либо напали на него действительно только для того, чтобы отнять бумажник, и тогда это дело — стопроцентный «глухарь». Либо парня заказал кто-то из своих, внешне его очень любящих, и тогда это — «глухарь» 99-процентный.

— Приблизительно так, — бодро подтвердил Орлов. — А поскольку ты у нас ведущий специалист по «глухарям», тебе и карты в руки. Скооперируйся с коллегами из Следственного комитета, посмотри, чего они там нарыли, может, их материалы дадут какую-то наводку. Да и с коллективом пообщаться, разумеется, не помешает. Благо, предлог есть. Ведь официальная версия — ограбление. Вот отсюда и пляши. Расспроси, кто что видел, кто что слышал, что сами они обо всем этом думают. А под этим соусом и… В общем, не мне тебя учить.

— Как зовут убитого?

— Руслан Бойцов. По должности он — помощник режиссера, ведь «Панорама» создана на базе театра. Но по влиянию, если я правильно понял, был не ниже зама директора. Фигура не из последних. Поэтому и под подозрение попал в первую очередь. Имел возможность «рулить». Причем чужими руками. Бумажки-то не он подписывал, только, так сказать, идейно вдохновлял. Я уже сказал, что ситуация неоднозначная, как хочешь можно ее трактовать. А наша с тобой задача — выяснить, как там все было на самом деле. Осторожно, тактично. Чтобы и дело сделать, и никого раньше времени не спугнуть. В общем, как ты это умеешь. Уяснил?

— Уяснил.

— Действуй.

Из кабинета начальника Гуров вышел в отвратительном настроении, какого не испытывал давно. Перспектива погружения в хитросплетенные интриги столичной богемы не вызывала ни малейшего оптимизма. А мысль о том, что это погружение неизбежно будет сопровождаться уже знакомым музыкальным и художественным оформлением, и вовсе приводила в уныние.

Но, собрав волю в кулак, он спустился к машине и взял курс на ресторан.

Ресторан «Ковчег», где произошли вчерашние трагические события, находился в двух шагах от «Панорамы», и, возможно, поэтому «культурные деятели», упомянутые Орловым, были в нем завсегдатаями.

Прежде чем являться как официальное лицо и начинать задавать вопросы, Лев решил провести небольшую «разведку боем» и посетить ресторан инкогнито. Часы показывали четверть первого, самое время пообедать.

Здание, в котором располагался ресторан, представляло собой переделанный старинный особняк. Оно стояло в окружении густо разросшихся деревьев, большинство из которых были ровесниками дому, и своей обособленностью действительно напоминало ковчег, плывущий по бескрайней пустыне океана.

Припарковавшись на небольшой стоянке для посетителей, Гуров осмотрелся.

Если верить рассказу Орлова, «сюрприз» выскочил на Руслана Бойцова из-за кустов, и сейчас, обводя взглядом плотную зеленую ширму, окружавшую и парковку, и подходы к ресторану, Гуров убедился, что в предположении этом есть свой резон.

Даже сейчас, ясным августовским днем, среди густых крон вполне можно было спрятаться. А уж поздно ночью это и вовсе не составляло труда.

Подняв голову, он увидел фонари, но их наличие только дополнительно подтверждало его выводы. Искусственное освещение на площадке с автомобилями наверняка создавало резкий контраст, делая ночной мрак за ее пределами еще более непроницаемым.

«Понятно, что те, кто сидел там, в засаде, Бойцова видели прекрасно, — думал полковник. — А сам он увидеть их не имел даже шанса. Попробуй-ка из освещенной комнаты разглядеть ночью в окно, что творится на улице. Ничего не выйдет. Сначала нужно выключить свет. А для Бойцова свет выключить было некому».