Сладость на корочке пирога - Алан Брэдли

С осторожностью я снова сунула пальцы внутрь и большим и указательным пальцами подцепила это, что бы оно ни было.

Оно подалось с легкостью, разворачиваясь по мере того, как я вытаскивала его наружу, как флаг, трепетавший над моей головой. Это оказалась длинная черная ткань — расселский плис,[48]кажется, так эта штука называется, — заплесневевшая: преподавательская мантия. В нее была туго завернута смятая черная прямоугольная шапочка-конфедератка.

И в этот самый миг я поняла, со стопроцентной уверенностью, что эти вещи сыграли роль в смерти мистера Твайнинга. Я не знала, какую именно, но я наверняка выясню.

Я должна была оставить вещи здесь, я знала это. Я должна была отправиться к ближайшему телефону и позвонить инспектору Хьюитту. Вместо этого первой мыслью, пришедшей мне в голову, была: как мне выбраться из Грейминстера незамеченной?

И, как это часто бывает, когда попадаешь в переплет, ответ пришел сразу же.

Я просунула руки в рукава заплесневелой мантии, выпрямила смятый прямоугольник конфедератки и надела ее на голову и, словно большая черная летучая мышь, медленно и осторожно спустилась по сплетению шатающихся лестниц к запертой двери.

Трюк, проделанный мной с брекетами, один раз сработал, и мне очень надо было, чтобы он сработал еще раз. Орудуя проволокой в замочной скважине, я безмолвно молилась богу, заведующему этими делами.

После длительной возни, погнутой проволоки и пары легких проклятий моя молитва была наконец услышана, и защелка отскочила с сердитым щелчком.

Молнией я слетела по ступенькам, прислушалась, что за дверью, всмотрелась сквозь щелку в длинный коридор. Тихо и ни души.

Я приоткрыла дверь, спокойно вышла в коридор и двинулась вдоль галереи с ушедшими мальчиками, мимо пустой комнаты привратника и на солнечный свет.

Повсюду были школьники — или так казалось — болтая, бездельничая, слоняясь, смеясь. Радуясь на свежем воздухе приближающемуся окончанию семестра.

Инстинкт заставил меня надвинуть поглубже конфедератку и боком прокрасться через двор. Заметят ли меня? Конечно, да: на фоне этих волчат я выделялась, как раненый олень в хвосте стаи.

Нет! Надо выпрямить плечи и, словно мальчишка, опаздывающий на скачки, идти размашисто, с высоко поднятой головой, по направлению к аллее. Утешало то, что под мантией я одета в платье.

И никто не заметил: никто не взглянул на меня второй раз.

Чем дальше я отходила от школьного двора, тем в большей безопасности я себя чувствовала, но я знала, что одна на открытом пространстве буду выглядеть намного подозрительнее.

Всего в нескольких футах впереди древний дуб уютно расположился на лужайке, словно отдыхая тут со времен Робин Гуда. Когда я протянула ладонь, чтобы коснуться его, из-за ствола выстрелила рука и схватила меня за запястье.

— Ой! Пустите меня! Мне больно! — автоматически воскликнула я, и мою руку сразу же отпустили, не успела я повернуться и увидеть нападавшего.

Им оказался сержант Грейвс, и он выглядел не менее изумленным, чем я.

— Ну-ну, — произнес он с ухмылкой, — ну-ну-ну-ну-ну.

Я собиралась ответить ехидным замечанием, но по здравом размышлении решила сдержаться. Я знала, что сержант хорошо ко мне относится, а мне может потребоваться любая возможная помощь.

— Инспектор хотел бы насладиться вашим обществом, — сказал он, указывая в сторону группы людей, стоявших, разговаривая, в той аллее, где я оставила «Глэдис».

Сержант Грейвс больше ничего не сказал, но, когда мы приблизились, он аккуратно подтолкнул меня вперед, к инспектору Хьюитту, как дружелюбный терьер приносит хозяину мертвую крысу. Оторванная подошва моей туфли хлопала, как у Маленького бродяги Чарли Чаплина, и, хотя инспектор заметил это, он был достаточно разумен, чтобы придержать свои мысли при себе.

Сержант Вулмер возвышался над синим «воксхоллом», его лицо было огромным и широким, как Маттерхорн.[49]В его тени стояли крепкий, дотемна загорелый мужчина в рабочем комбинезоне и морщинистый низкорослый джентльмен с белыми усами, который при виде меня возбужденно ткнул в воздух пальцем.

— Это он! — сказал джентльмен. — Вот он!

— Правда? — уточнил инспектор Хьюитт, снимая с меня конфедератку и мантию с вежливым почтением камердинера.

Бледно-голубые глаза старичка выкатились из орбит.

— Это же просто девчонка! — сказал он.

Я чуть не ударила его по лицу.

— Да, это она, — сказал загорелый.

— Мистер Рагглс имеет причины полагать, что ты была наверху в башне, — сказал инспектор, и белые усы согласно кивнули.

— Что, если да? — спросила я. — Я просто осматривалась.

— Эта башня под запретом, — громко заявил мистер Рагглс. — Под запретом! На табличке так и написано. Ты не умеешь читать?

Я изящно пожала плечами.

— Я бы полез по стремянкам за тобой, если бы знал, что ты просто девчонка, — и он добавил в сторону инспектора Хьюитта: — Мои старые колени уже не те, что раньше. Я знал, что ты наверху, — продолжил он. — Я сделал вид, что не заметил, чтобы позвонить в полицию. И не делай вид, что ты не взламывала замок. Замки — это моя профессия, и я уверен в том, что он был закрыт, так же как и в том, что я стою тут на Фладд-лейн. Подумать только! Девочка! — сказал он, неверяще качая головой.

— Взломала замок? — спросил инспектор. Хотя он делал невозмутимый вид, я видела, что он захвачен врасплох. — Где ты такому научилась?

Естественно, я не могла ему сказать. Доггера надо было защитить любой ценой.

— Давно и далеко отсюда, — ответила я.

Инспектор уставился на меня стальным взглядом.

— Может быть, кто-то и удовлетворится таким ответом, Флавия, но я не из их числа.

Сейчас снова воспоследует речь в духе «Король Георг VI — не легкомысленный человек», подумала я, но инспектор Хьюитт решил дождаться моего ответа, вне зависимости от того, как долго придется ждать.

— В Букшоу мало развлечений, — пояснила я. — Иногда я делаю такие вещи, просто чтобы не скучать.

Он вытянул руку с черной мантией и конфедераткой.

— И ты поэтому нарядилась в этот костюм? Чтобы не скучать?

— Это не костюм, — возразила я. — Если вам так уж надо знать, я нашла эти вещи под вывалившейся черепицей на крыше башни. Они имеют какое-то отношение к смерти мистера Твайнинга, я уверена.