Сладость на корочке пирога - Алан Брэдли

— Не ужасно, — ответила я. — Я простудилась.

— Жаль это слышать. Я надеялся взять у твоего отца интервью о Букшоу. Не хочу быть навязчивым, но мое время тут ограничено. Со времен войны стоимость жилья вне дома, даже в самых непритязательных гостиницах вроде «Тринадцати Селезней», просто возмутительна. Проблема бедности никуда не делась, а мы, скромные ученые, до сих пор перебиваемся хлебом и сыром, знаешь ли.

— Вы завтракали, мистер Пембертон? — спросила я. — Уверена, что миссис Мюллет может сообразить для вас что-нибудь.

— Очень мило с твоей стороны, Флавия, — сказал он, — но лендлорд Стокер устроил для меня настоящий пир в виде двух сосисок и яйца, и я живу в страхе за пуговицы моего жилета.

Я не знала, как реагировать на это, и насморк сделал меня слишком раздражительной.

— Может быть, я могу ответить на ваши вопросы? — сказала я. — Отец задержан…

Да, вот оно! Ты хитрая маленькая лисичка, Флавия!

— Отца задержали в городе.

— О, я не думаю, что тебе интересны такие вещи. У меня несколько затруднительных вопросов, касающихся дренажной системы и закона огораживания общинных земель. Я надеялся внести аппендикс об архитектурных изменениях, произведенных Энтони и Уильямом де Люсами в XIX веке. «Расколотый дом» и тому подобное.

— Я слышала, что аппендикс удаляют, — выпалила я, — но это первый раз, чтобы его вносили.

Даже с сопливым носом я могу нападать и защищаться наравне с лучшими из лучших. Мокрый оглушительный чих испортил все впечатление.

— Может, я войду и быстро осмотрюсь? Сделаю пару записей. Я никого не потревожу.

Я пыталась вспомнить синонимы слову «нет», когда услышала рычание мотора, и между деревьями в конце аллеи появился Доггер за рулем нашего старого трактора, он вез компост в огород. Мистер Пембертон, сразу же заметивший, что я перевела взгляд за его плечо, обернулся посмотреть. Заметив Доггера, ехавшего в нашу сторону, он приветливо помахал.

— Это старый Доггер, да? Преданный семейный слуга?

Доггер затормозил, оглядываясь в поисках того, кому махал Пембертон. Никого не увидев, он почесал голову. Вылез из-за руля и потащился по лужайке к нам.

— Должен сказать, Флавия, — заявил Пембертон, глядя на часы, — что я немного утратил чувство времени. Я обещал своему издателю встретиться в Незер-Итон, чтобы взглянуть на гробницу, довольно редкую. У него пунктик насчет гробниц, у старика Кваррингтона, так что я лучше не буду подводить его. Иначе «Могилы и ажурная архитектура» так и останутся лишь в фантазиях автора.

Он подхватил свой рюкзак и спустился по ступеням, остановившись на углу дома, чтобы закрыть глаза и сделать глубокий вдох бодрящего утреннего воздуха.

— Мое почтение полковнику де Люсу, — сказал он и ушел.

Доггер зашаркал по лестнице.

— Посетители, мисс Флавия? — спросил он, снимая шляпу и утирая лоб рукавом.

— Некий мистер Пембертон, — ответила я. — Пишет книгу о сельских усадьбах или могилах или что-то в этом роде. Хотел поговорить с отцом о Букшоу.

— Не думаю, чтобы я слышал его имя, — сказал Доггер. — Но я не особенный читатель. Тем не менее, мисс Флавия…

Я ждала, что он прочитает мне проповедь, преисполненную иносказаниями и леденящими кровь примерами, о вреде разговоров с незнакомцами, но он не стал. Вместо этого он удовольствовался тем, что потрогал поля шляпы указательным пальцем, и мы вдвоем постояли, глядя на лужайку, словно парочка коров. Послание отправлено; послание принято. Добрый старый Доггер. Таков его способ наставления.

Именно Доггер, кстати, терпеливо учил меня открывать замки. Я однажды наткнулась на него, когда он возился с дверью оранжереи. Он потерял ключ во время одного из своих «эпизодов» и пытался открыть замок с помощью согнутых зубцов ушедшей на покой вилки, которую отыскал в цветочном горшке.

Его руки сильно тряслись. Когда Доггер в таком состоянии, появляется ощущение, что если дотронуться до него пальцем, то тебя немедленно убьет электрическим током. Но несмотря на это, я предложила помочь ему, и через несколько минут он показывал мне, как это делается.

«Это довольно просто, мисс Флавия, — сказал он после моей третьей попытки. — Помните три пункта: вращающий момент, напряжение, упорство. Представьте себе, что вы внутри замка. Прислушайтесь к кончикам пальцев».

«Где ты научился этому?» — спросила я, обрадовавшись, когда замок поддался. Это оказалось до смешного легко, когда наловчишься.

«Давно и далеко отсюда», — ответил Доггер, входя в оранжерею и погружаясь в дела с видом, исключавшим дальнейшие вопросы.

В окна лаборатории лился солнечный свет, но я не могла сосредоточиться. Мои мысли метались между тем, что рассказал мне отец, и тем, что я разнюхала самостоятельно: смертями мистера Твайнинга и Горация Бонепенни.

Каково было предназначение конфедератки и мантии, которые я нашла под черепицей Энсон-Хауса? Кому они принадлежали и почему их там спрятали?

И рассказ отца, и страницы «Хроник Хинли» утверждали, что мистер Твайнинг был одет в мантию, когда разбился насмерть. То, что оба источника ошиблись, маловероятно.

Кроме того, были еще кража «Ольстерского Мстителя» его величества и похищение его близнеца, принадлежавшего доктору Киссингу.

Но мои мысли бурлили и путались, и я не могла думать ясно. Мой нос был заложен, глаза слезились, и подступала сильная головная боль. Мне надо было прочистить голову.

Это моя вина: нельзя допускать, чтобы ноги замерзали. Миссис Мюллет любила говаривать: «Держи ноги в тепле, а голову в холоде, и простуда тебя никогда не возьмет». Если же ты все-таки сваливался с простудой, оставалось только одно, так что я пошаркала в кухню, где нашла миссис Мюллет, она пекла печенье.

— Ты хлюпаешь носом, дорогуша, — сказала она, не поднимая глаза от скалки. — Давай-ка я дам тебе кружку куриного бульона.

Эта женщина бывала раздражающе проницательна.

На словах «куриный бульон» она понизила голос почти до шепота и бросила мне заговорщицкий взгляд через плечо.

— Горячий куриный бульон, — сказала она. — Этот секрет мне рассказала миссис Джейкобсон в женском институте чая. Хранится в ее семье со времен Исхода.

Вестимо, я ничего не сказала.

Другой любимый перл деревенской мудрости миссис Мюллет был связан с эвкалиптом. Она заставила Доггера вырастить для нее в оранжерее эвкалипт, и побеги этой штуки были аккуратно припрятаны по всему Букшоу в качестве средства от простуды и гриппа.

«Эвкалипт в доме — и грипп с простудой не одолеют тебя», — шумно радовалась она. И это была правда. С тех пор как она начала прятать восковые темно-зеленые листья во всяких неожиданных местах по всему дому, никто из нас ни разу не чихнул.

До сегодняшнего дня. Что-то явно пошло не так.