Правдивая ложь - Нора Робертс

– Один – ноль в вашу пользу.

Джулия вдруг почувствовала, что умрет без шоколадного печенья. Она сбегала на кухню и принесла полную тарелку. Обе женщины настороженно уставились на темно-коричневые квадратики, затем жадно набросились на них.

– Знаете, – сказала Джулия с полным ртом, – на днях он сказал, что я напоминаю ему вас.

– Неужели? – Ева облизала испачканные шоколадом пальцы, обдумывая услышанное. Интересно, это воображение писателя или интуиция? Заметив озадаченный взгляд Джулии, она покачала головой. – Господи, пора выметаться отсюда, а то я не влезу завтра в костюм. Однако позвольте заронить в вашу головку одну мысль. Вы спросили, хотела бы я изменить что-нибудь в моих отношениях с Виктором. В общем, ответ прост. – Ева наклонилась к Джулии. – Я бы не стала ждать конца съемок. Не стала бы терять ни одного дня, ни одного часа, ни одной минуты. К черту осторожность, Джулия. Живите, наслаждайтесь. Или к концу жизни больше всего будете сожалеть о потерянном времени.

Лайл Джонсон валялся на незастланной постели с бутылкой пива и телевизионным пультом, автоматически переключая каналы. Паршивый вечер. Ни одной интересной передачи. Он лежал в одних нежно-голубых сетчатых плавках, но не потому, что изнывал от жары. Просто таким образом, отправляясь к холодильнику мимо зеркала за очередной бутылкой, он мог наслаждаться видом своего тела. А он чертовски гордился своим телом и особенно – своим пенисом.

И он был вполне удовлетворен своей жизнью. Пусть Ева Бенедикт не Мишель Пфайффер или Ким Бэсингер, но для старой шлюхи – он видел ее голой у бассейна – совсем не плоха. Он бы порадовал ее своим знаменитым пенисом, но дамочка строго придерживалась деловых отношений.

Он водит роскошный лимузин, получает приличные деньги. Квартира над гаражом гораздо больше и лучше той дыры, в которой он провел детство и юность. Микроволновка, кабельное телевидение, и каждую неделю кто-то меняет его простыни и выгребает мусор.

Жаль только, что горничная Сесиль отвергла путешествие в рай. Дура. И стерва. Пригрозила пожаловаться мисс Би, если он повторит попытку.

Ничего, найдется множество других. А пока не помешает косячок. Лайл прятал десяток сигарет с марихуаной в коробке с овсяным печеньем, потому что мисс Би сразу предупредила: один намек на наркотики, и он вылетит.

Натянув спортивные штаны, прихватив косячок, бутылку и повесив на шею бинокль, Лайл выбрался на крышу и закурил. Отсюда было видно почти все поместье, освещенное звездами и луной. Ветер донес аромат свежескошенной травы, и Лайл вспомнил, как тайком проволок в поместье одну официанточку и трахал ее полночи на поле для гольфа. Он, правда, не смог вспомнить ее имени, но решил, что обязательно встретится с ней еще разок.

Лайл лениво перевел бинокль на гостевой дом. Если бы холодная стервочка с Восточного побережья была подружелюбнее, может, он и отказался бы от предложения пошпионить за ней. А может, и нет. Работенка легкая: отметить, когда и куда она уехала, когда вернулась. Мисс Саммерс так трясется над своим сыном, что всегда сообщает о своих передвижениях.

Деньги предложили хорошие. Чего еще желать? Ну, может, чтобы мисс Саммерс была менее осмотрительной. Он не раз видел ее на фоне освещенного окна закутанной в халат или упакованной в мешковатую фуфайку. Но раздевается она всегда за задернутыми шторами.

Зажегся свет в спальне Джулии, и Лайл приободрился. Может, забудет опустить шторы? Джулия остановилась почти в центре окна, подняла руку, распустила волосы.

– О да. Давай, малышка. Не останавливайся. – Одной рукой он прижал к глазам бинокль, другую сунул в штаны. Джулия стянула через голову фуфайку. Под ней оказался кружевной бюстгальтер. – Ну, продолжай, малышка.

Шторы опустились. Однако воображение и мастерство у него никто отнять не мог. К тому времени, как свет в окне погас, Лайл уже «взлетел» до небес.