Ведьма - Сергей Асанов

– Нет, – выдавила Катя.

Мать ее не расслышала.

– Что ты говоришь?

– Я говорю «нет».

– Что – нет?

Катя словно проглотила ком.

– Не надо присылать машину, пусть папа сидит дома. Меня проводит молодой человек…

На мгновение мама потеряла дар речи. Термин «молодой человек» слишком редко фигурировал в их разговорах, чтобы она смогла на него оперативно среагировать.

– Э-э-э, кто что с тобой сделает?

– Никто ничего не сделает, мам. Меня проводит до дома молодой человек. Он хороший, взрослый, живет рядом. Я тебя потом с ним познакомлю. Может быть, даже завтра…

Мама помолчала немного, очевидно, набирая в легкие воздуха, но сказать ничего не успела. Катя просто не дала ей возможности:

– Мама, в общем, я больше ничего не хочу слышать. Не порть мне настроение, пожалуйста! Я хотела еще посидеть в клубе, попить молочного коктейля, но так и быть – я иду домой. Но иду сама! Все, мам, пока, я скоро буду!

И она захлопнула крышку телефона. Пожалуй, чуть энергичнее, чем требовалось…

– Что было дальше? – поторопил Баранов, когда Стас, что называется, завис, как навороченная «Виста». Он смотрел в зеркало перед собой, изучая собственное отражение, но смотрел не в глаза, а чуть ниже. В глаза ему смотреть не хотелось.

– Она не сказала мне ничего, но, судя по ее настроению, домашние порядочно ее накрутили. Она только обмолвилась, что когда сама станет мамой, то никогда…

– Никогда – что?

– Ничего. Просто так и сказала – «никогда» – и умолкла.

– Понятно. – Баранов закрыл свой блокнотик, сунул его обратно в карман. Психологическая атака прошла успешно, Стас начал рассказывать, и большего давления не требовалось.

– Мы по дороге до ее дома мало разговаривали. Катя молчала…..и кусала губы. От той девчонки, которой Стас втайне любовался, счастливой и воздушной, не осталось почти ничего. Рядом с парнем теперь брела всего лишь затюканная отличница, одна из тех, что украшают школьные доски почета. Кстати, таких и у него в институте было полно. Стас просто поразился стремительности перемены.

– Что случилось, Кать? – на всякий случай спросил он, хотя догадывался, в чем дело. – Концерт не понравился?

Она покачала головой, отвернулась. Получалось довольно глупо – ни за руку ее не взять, ни за талию, ни анекдот рассказать. Весь природный магнетизм, присущий Мужчинам Мечты, в такой ситуации был столь же востребован, как и новогодняя елка первого января.

В конце концов, он все-таки аккуратно взял ее за руку, точнее, за кончики пальцев, немного потеребил. Она не отстранилась, повернулась к нему, улыбнулась. Наверное, она была благодарна ему за такую поддержку – во всяком случае, самому Стасу так показалось, – и он почти воспарил.

– Ничего страшного, – сказал он, – все это пройдет, вот увидишь.

Она кивнула, все еще продолжая благодарно улыбаться.

Путь к ее дому лежал через школьный стадион, а затем сквозь ряды бетонных гаражей. Днем в этом унылом пейзаже не было ничего ужасного, но вечером всегда хотелось пробежать эти триста метров бегом.

Когда они ступили на беговую дорожку стадиона, девушка сжала его руку.

– Боишься? – спросил он.

– Нет.

– И правильно. Тут везде полно света.

Катя посмотрела по сторонам. В здании школы дежурный свет горел только в коридоре на первом этаже, а в соседних пятиэтажных жилых домах бодрствовали, наверное, только законченные сетевые тусовщики. Единственный уцелевший в округе фонарь стоял где-то за углом школы, освещая кусок зеленого газона.

Где тут «полно света»?

– Тебя отругают дома? – спросил он.

– Не знаю. Наверно, отругают… Ну и пусть. Мне надоело быть хорошей девочкой.

– Хочешь быть плохой девчонкой?

Она не ответила, и Стас тут же прикусил язык. Вопрос прозвучал не очень. Какая, на фиг, «плохая девчонка» в шестнадцать лет с перспективой получения золотой медали и попыткой поступления в МГУ? Ее ожидало полное самоотречение и аскетизм.

Они обошли стадион, вышли на бетонную дорожку, ведущую к ее дому. Впереди тянулись два ряда гаражей. Они почти пришли – это была финишная прямая, вряд ли тут что-то могло их напугать, потому что окрашенные в серебро ворота гаражей неплохо отражали свет.

– Ну вот… – начал было Стас.

За спиной кто-то закашлялся.

Студент вздрогнул и рефлекторно прибавил шагу, хотя никаких поводов тому вроде бы не было. Его спутница тоже начала нервничать.

– Что? – спросила она.

Стас не ответил.

Сзади снова закашлялись.

Он обернулся. В свете бьющего от школы фонаря он увидел человеческий силуэт – картина, достойная фильма ужасов, эдакий «человек тьмы» в шляпе и с забинтованным лицом. Сейчас он сделает несколько шагов вперед, вынет из-за спины свой полукруглый тесак и начнет кромсать на мелкие лоскуты…

Ничего подобного Станислав, конечно, не увидел. Он ничего и не мог увидеть – фонарь слепил глаза. Он успел различить только шляпу и плащ. (Плащ жарким летом? Странно.) Потом Стас отвернулся.

– Что такое? – снова спросила Катя.

– Ничего страшного, просто прибавим шагу.

Они так и сделали… но далеко уйти не успели.

Они миновали всего три бокса, когда Стас упал. Он неожиданно остановился, отпустил руку девушки и сначала припал на колено, упершись руками в землю. Его начало рвать. Внутренности просто выворачивало наизнанку, спазмы следовали один за другим, и вскоре Стас потерял счет времени и потерялся в пространстве. Его просто рвало и рвало, и он уже не чувствовал, что из него что-то вываливается. Он рухнул наземь чуть в стороне от лужи собственной рвоты, завалился на бок, потом перевернулся на спину. Над ним теперь нависало черное, в каких-то серых пятнах небо. Абсолютно непроницаемое, без единой звездочки. Рвота прекратилась, но от этого легче не стало – перед глазами все плыло. Стас даже не пытался встать, потому что подумал, что умирает и дальнейшее сопротивление бесполезно.

В какие-то мгновения перед глазами пронеслись странные и неожиданные образы – мерцающий монитор компьютера, клавиатура, гамбургер… Какое-то женское лицо, наверное, его девушка, которую он бросил тысячу лет назад и имени которой даже не помнил… Потом бутылка пива, чья-то голая задница – он надеялся, что тоже женская, – а потом…

Потом над ним что-то нависло. Он уже почти впал в забытье, но нависший над ним силуэт он запомнил. Это было лицо в черной маске под широкополой шляпой. Какой-то сюр, подумал студент Станислав Елизаров и отключился…

– Что случилось с Катей? – спросил Баранов.

Стас пожал плечами: