Деревня восьми могил - Сэйси Екомидзо

Я вспомнил, что по пещере он бродил в серой хламиде. Ничего странного нет в том, что его фигура напоминает одного из старцев, изображенных на ширме.

Получается, что в смертях людей повинен священник Эйсэн? Да, похоже на то.

Меня продолжало трясти от ужаса и волнения, всю ночь я метался в постели без сна.

Пропавшая бабушка не вернулась домой и наутро, а я так и не смог решить, что же мне следует предпринять. Я отправился посоветоваться с Харуё. И, увидев ее, сразу понял, что она не в состоянии вести разговор на эту тему. Харуё была бледна, из-под закрытых век беспрерывно текли слезы. Снотворное, по всей вероятности, еще действовало. Котакэ тоже спала, причем храпела, как мужик.

Я все-таки сказал сестре, что пришел посоветоваться.

Она на миг открыла глаза и снова их закрыла:

— Тацуя-сан, поступай как знаешь. А я не в силах ни думать, ни действовать.

— Ладно. Тогда я сам пойду в пещеру на поиски.

Она снова открыла глаза и произнесла:

— Да, наверное, лучше пойти. Надо пойти. — Сказав это, Харуё снова сомкнула веки.

— Конечно, жаль бабушку… — Я поглядел на Котакэ.

Из-под век Харуё опять, как росинка, катилась слеза.

— Так я спущусь, сестра. Только сначала зайду в полицейский участок, и, может быть, сюда прибудут полицейские. Придумай, что сказать бабушке Котакэ.

— Ничего, скажу что-нибудь. А тебе спасибо за хлопоты!

— Нет, это тебя надо благодарить.

Может быть, в полиции я застану инспектора Исокаву. Он уже должен появиться.

Пока инспектор Исокава слушал меня, выражение лица у него было таким, будто перед ним взорвалась бомба. Он сказал, что пошлет к нам полицейских, а затем вызвал Коскэ Киндаити. Тот появился, прибежали и другие полицейские. На всех лицах читалось изумление. Мияко тоже появилась здесь, и я заметил, что она смотрит на меня ободряюще. Пришлось в участке рассказать обо всем, включая «Песни паломников». Мне казалось, что и инспектор Исокава и Коскэ Киндаити сомневаются в правдивости моих слов. Если они не верят мне, им трудно будет решиться на поиски! Постепенно их недоверие сменялось удивлением, и мы решили идти в подземелье вместе.

Инспектор с ухмылкой спросил под конец:

— А кто такая Нотт-тян?

— Сестра Синтаро.

— Это понятно. Но ведь вы только сейчас впервые упомянул ее имя, — заметил Исокава. — Вы говорили, что Харуё тоже была с вами в подземелье…

— Да, со мной была и Харуё и совсем не трусила… — ответил я и поднялся, чтобы идти.

— Где в вашем рассказе кончается истина? — остановил меня инспектор. — Ну, значит, в доме есть дыра, ведущая в подземную пещеру, и если вы можете свободно и никем не замеченный выходить через нее… Есть необходимость проверить ваше алиби, особенно в связи с убийством «монахини с крепким чаем». Ну ладно, оставим это на потом. А прежде всего приступим к поискам Коумэ-сама.

Инспектор Исокава вместе с Коскэ Киндаити составили и подписали соответствующий протокол, потом расписались остальные сыщики.

После этого инспектор Исокава приказал своим подчиненным привести Эйсэна, а сам направился осматривать усадьбу. Коскэ Киндаити, конечно, пошел с ним. Мы с Мияко шли следом.

По дороге, сжав мою руку, Мияко говорила:

— Тацуя-сан, не из-за чего волноваться. Я вам абсолютно верю. Что бы ни говорили люди из полицейского участка, деревенские жители, не принимайте близко к сердцу.

— Да, спасибо! Я, собственно говоря, так и настроился.

— Крепитесь! А Харуё как? Ей опять плохо?

— Да, вчерашнее потрясение совсем доконало ее. Я очень боюсь, что если полиция будет неделикатно вести расследование, ей станет еще хуже…

— Не волнуйтесь. Я поговорю с ними, попрошу, чтобы как можно меньше беспокоили Харуё-сан. Ах, бедненькая, и без того у нее сердце слабое…

Как я был благодарен судьбе за то, что в эту тяжелую минуту она послала мне на помощь Мияко! Харуё была так плоха, что не только помощи от нее ожидать не приходилось, наоборот, она нуждалась в дополнительной заботе. Я не знал, как и кого благодарить за то, что в это тяжкое для меня время рядом была энергичная доброжелательная Мияко.

— Спасибо, Мияко-сан, за то, что вы рядом. Простите, вечно доставляю вам беспокойство…

Вскоре мы — полицейские, Мияко и я — добрались до усадьбы Тадзими. Все обитатели дома, включая прислугу, уже обратили внимание на исчезновение Коумэ-сама и в волнении обсуждали ситуацию. И тут в дом толпой ввалились полицейские. Все в доме потрясенно наблюдали за происходящим, переглядывались. К счастью, полиция оставила Харуё в покое, так как решено было еще раз спуститься в пещеру. Попросив Мияко распоряжаться в доме, я провел инспектора Исокаву, Коскэ Киндаити и двоих полицейских в дальние комнаты усадьбы, и мы сразу же через дно сундука спустились под землю в пещеру.

Лаз на дне сундука и сам ход в подземелье поразили Коскэ Киндаити. Больше колкостей в мой адрес он не отпускал. С карманным фонариком, взятым на время в полицейском участке, я шел впереди всей группы. Все молчали.

Миновав каменную арку, мы подошли к первой развилке. Я собирался вести всех к месту, которое называется «Обезьянье кресло», но инспектор остановил меня и спросил:

— А куда нас выведет эта дорога?

— Эта? К дому «монахини с крепким чаем».

— «Монахини с крепким чаем»?

Глаза инспектора сверкнули.

— Вы уже ходили этой дорогой? — спросил он.

— Только один раз…

— Когда?

— В тот вечер, когда Мёрэн была убита.

— Тацуя-кун! — В голосе инспектора прозвучала угроза.

— Не волнуйтесь, господин инспектор. Этот разговор вполне можно оставить на потом, а сейчас надо как можно скорее обследовать пещеру. Правильно? — вмешался Коскэ.

Мы молча продвигались в глубь пещеры. Когда добрались до «Обезьяньего кресла», я осветил фонариком «обмылившийся» труп и в двух словах рассказал о том, почему он так сохранился. Это, как мне показалось, произвело большое впечатление на Коскэ Киндаити и полицейских. Тем не менее Коскэ заявил, что и этим можно заняться потом, а на данный момент главное — пещера.

Довольно быстро мы вышли к месту, именуемому «Носом Тэнгу». Там я повторил свой рассказ о событиях прошлой ночи, и мы направились в сторону «Эха на перепутье».

До «Носа Тэнгу» подземелье было мне знакомо, а вот далее простирался совершенно неведомый мне мир, и я шел очень осторожно. Через некоторое время стало понятно, что мы добрались до «Эха на перепутье». Звуки шагов, покашливание многократно отражались и долго не смолкали. Я с содроганием представлял себе недавно развернувшиеся тут драматические события…