Война без особых причин - Александр Багой

Расстегнутая спортивная сумка лежала на кровати. Я беспорядочно скидывал в нее вещи: трусы, носки, майки.

– Ничего страшного, Юль, – торопливо говорил я. – Просто надо пожить на другой квартире. Я уже снял ее, Юль. Очень уютная, чистая. Двор зеленый. Тебе понравится, Юль. А я пока поживу один. Буду вас навещать. Так будет безопаснее, Юль.

– Безопаснее? – каким-то чужим голосом переспросила Юля. Я на минуту остановился. Повернулся к ней. Юля сидела на стуле, безвольно опустив плечи. Потерянно смотрела на меня. Я подошел к ней. Взял за плечи.

– Юль, ну возьми себя в руки. Юль! У нас нет времени. Нет! Понимаешь? Надо уложить вещи, собрать Темку. Я один не успею. Возьми себя в руки, Юль!

Какая-то машина подъехала к дому. Остановилась у подъезда. Дверцы не хлопнули – из машины никто не вышел. Я метнулся к окну, выхватив пистолет. Прижался к стене и осторожно выглянул. Это была «Нива» соседа с третьего этажа. Я с трудом перевел дыхание. Юля за моей спиной пошевелилась.

– Нет, Вадик, медленно и устало произнесла она, – хватит. Я никуда не поеду. И Темку не пущу. Езжай один. С меня хватит. Я застонал словно от боли.

– Юль, Юль, Юль! Не говори так! Не надо! Я понимаю – ты злишься на меня, но не надо этого, Юль! Пойми – так получилось. Так получилось, Юль! Пойми! Я чуть не плакал от отчаяния.

– У тебя всегда «так получается», Вадик! – зло огрызнулась Юля. – Я устала от твоих «так получилось». Я хочу жить нормально! Чтобы семья была! Чтобы у Темки отец был! Мне надоело ждать, что однажды тебя убьют! Я устала от этого! Устала! Ты это пойми!

Выкрикнув мне все это, она закрыла лицо руками. Я услышал ее приглушенный голос:

– Езжай один, Вадик. Оставь нас с Темкой и больше не приходи.

Я зажмурил глаза. Несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Открыл глаза. Присел рядом с Юлей. Отвел ее руки закрывавшие лицо и тихо и твердо сказал:

– Юль, ты не можешь остаться. Тебя убьют. Или похитят. Может быть что угодно. Они могут сделать все, Юль. Я не могу тебя здесь оставить. И Темку не могу.

В глазах Юли мелькнуло сомнение. Она еще не до конца верила мне. Потом на смену сомнению пришел страх. … Я мягко, Очень мягко произнес:

– Собирайся, Юль. … Собирайся.

Я встал и вернулся к шкафу. Выгреб из него ворох одежды и белья. Начал быстро сортировать его, откидывая на кровать нужное.

– Постельное белье есть, там? – спросила вдруг Юля, – или с собой брать?

Я понял: Юля сдалась. Согласилась уехать. Это было главное. Об остальном можно поговорить и позже. Если это «позже» будет.

– Возьми. Только не много, – спокойно, по-деловому, ответил я. Юля поднялась со стула. Огляделась так, словно только что проснулась.

– А посуда? Брать? – растерянно спросила она. Я задумался, припоминая. Кажется на кухне что-то было.

– Вроде там есть, – нерешительно ответил я, и с внезапно появившимся раздражением махнул рукой. – Да Бог с ней , с посудой! Надо будет – купишь. Иди Темку собери! Юля вышла. Я услышал как она говорит:

– Тема, мы уезжаем. Давай быстренько складывай свои вещи. Вот тебе сумка. Темка радостно запрыгал.

– Ура! Мы уезжаем?! Мам, а куда? Куда? Мам! Я прекратил складывать сумки, ожидая, что она ответит.

– Не знаю, Тем, – наконец произнесла Юля. В голосе ее отчетливо звучала горечь, Папа нас куда-то везет… – и тут же прикрикнула, – Ну хватит разговоров! Быстренько собирайся.

Через двадцать минут все уже было готово. Я вынес в коридор две плотно набитые сумки. Из своей комнаты появился Темка. К груди он прижимал корабль.

– Это еще зачем?! – возмутилась Юля. – Тебе что, игрушек мало? Оставь свой корабль здесь, ничего с ним не случится! Темка в ответ только крепче прижал его. С мольбой посмотрел на меня.

– Можно я его возьму, пап? Ну пожалуйста!

– Я сказала – оставь! – остервенело крикнула Юля.

Я не мог не заступиться за Темку. Ведь это был не просто корабль. Это была наша общая тайна. Я успокаивающе произнес:

– Ну пусть возьмет, Юль. Видишь как ему хочется…

– А-а. Делайте, что хотите! – отмахнулась Юля. – Мне все равно…. Я подмигнул Темке.

– Бери!

Он ответил мне таким взглядом… Такая благодарность была в нем… Это не рассказать… Я взялся за ручки сумок.

– Все, выходим.