Война без особых причин - Александр Багой

Единственный шанс был в том, чтобы исчезнуть без следа. Нырнуть здесь, а вынырнуть в другом месте, с другим именем и другой биографией. Чистой. Новая жизнь с нового листа. Только так.

И ради этого – чтобы получить этот шанс – я пришел к старому кирпичному дому еще сталинской постройки. Я подошел пешком. Машину оставил в квартале от дома. Не хотел светиться. Возле подъезда пришлось подождать: жильцы скинулись на железную дверь, а на «домофон» как всегда не хватило. Сморщенная старушка с пудельком вышла из подъезда. Окинула меня подозрительным взглядом. Я вежливо поздоровался с ней.

Поднимаясь по лестнице я вспоминал: когда же я был здесь последний раз? Лет восемь-девять назад. А вдруг старик умер? Я поспешно отогнал эту мысль.

Я остановился у знакомой двери. С внутренним трепетом нажал кнопку звонка. Услышал осторожные шаги за дверью.

– Кто там? – спросил дребезжащий старческий голос и я сразу узнал его.

– Это я, Наум Борисович! – громко ответил я и переместился так, чтобы меня было видно в глазок. – Я, Вадим! Помните?

– Вадим? Ты? – старик явно удивился. Лязгнул засов. Дверь приоткрылась, на цепочке. Из квартиры пахнуло старостью и аптекой. Я широко улыбнулся.

– Здравствуйте, Наум Борисович!

Старик внимательно осмотрел меня. Дверь на секунду закрылась. Потом распахнулась уже во всю ширь.

– Вадик, заходи, мальчик, заходи! – забормотал Наум Борисович. – Наконец-то навестил старика. Не забыл!

В полутемном коридоре сушились на веревках проявленные пленки. Ветерок раскачивал их. Пленки тихо шелестели. Наум Борисович зашаркал в комнату. Оттуда позвал меня.

– Сюда, Вадик! Сюда проходи! Я двинулся на голос. Зажмурился от солнца, льющегося в окно.

– Вырос, возмужал! Совсем взрослый стал! Ай-яй-яй как время бежит! Ай-яй-яй! – услышал я и открыл глаза.

В комнате почти ничего не изменилось. Также всюду ворохи книг, фотографий. Только на табуретки у кровати появились склянки с лекарствами.

– А ведь я тебя еще совсем мальчиком помню, – продолжал бормотать Наум Борисович. – Помнишь ты ко мне с другом приходил. Такой дерзкий мальчик. Как его звали?

– Андрей, – ответил я, продолжая оглядываться.

– Да,да, правильно, Андрей. Совсем памяти не стало! А что сделаешь? Старость… Да ты садись Вадик, садись… Наум Борисович скинул стопку газет со стула.

– Садись.

– Спасибо, Наум Борисович, – ответил я. Старик устроился было на кровати, но тут же опять поднялся.

– Что же я, старый, тебя не угощаю-то?

– Да не надо, Наум Борисович! – попытался остановить я его.

– Как это не надо? – возмутился он. – Такой гость у меня! Сейчас чаек поставлю, с вареньем. Да у меня где-то и водочка была. Сам-то я уже не пью, врачи запретили. А тебе можно, ты еще молодой.

– Вы еще фотографируете, Наум Борисович? – спросил я.

– Балуюсь просто, Вадик. Сейчас же кругом эти скорые фото. Все торопятся, быстрее, быстрее. Настоящие мастера уже не нужны. Вот я и балуюсь по-стариковски. Снимаю людей на улицах. Проявляю, печатаю. Потом на фотографии смотрю и вроде как не один. Даже бывает разговариваю с ними, – Наум Борисович смущенно улыбнулся.

…Засвистел чайник. Наум Борисович налил в чашки чай. Подвинул мне варенье.

– Да что все я да я. Обо мне скоро могильные черви беспокоиться будут. Ты лучше расскажи как ты живешь. Женился наверное уже?

– Женился.

– И дети есть?

– Сын, – ответил я, помешивая ложечкой чай.– Наум Борисович, а я к вам по делу. Старик укоризненно покачал головой.

– Ай-яй-яй, как не стыдно. Не мог просто зайти проведать старика? Обязательно дело надо? Я виновато потупился. Наум Борисович засмеялся и сказал:

– Ладно, ладно, не красней. Я помню ты и в детстве краснел как девчонка. Говори, что тебе от старого еврея понадобилось. Я опять помешал чай, уже остывший. Глядя в чашку, сказал:

– Наум Борисович, мне нужны документы. Чистые. Наступило молчание. Я напряженно ждал, что он скажет.

– Та-ак, – задумчиво протянул старик. – А почему ты думаешь, что я это могу сделать?

– Наум Борисович, я ведь, как вы правильно заметили, уже не маленький. Не надо темнить со мной. Скажите просто: да или нет.

Старик помолчал. Вдруг остро глянул на меня из-под бровей. Взгляд был живой и умный, совсем не старческий.

– У тебя неприятности, Вадик?

– Да, – честно ответил я.

– С милицией?

– Нет.

– А с кем?

– С Захаром. Слышали про такого? Старик молча пожевал губами. Подумал. Потом спросил:

– Какие документы тебе нужны? Я быстро ответил:

– Паспорт мне, жене, свидетельство о рождении сыну, свидетельство о браке.

– Фотографии есть? Я полез во внутренний карман пиджака. Достал пакет.

– Вот. Здесь фотографии и все данные. Я положил пакет на стол.

– Срок – две недели, – сказал Наум Борисович, – Может быть три. Я схватил его за руку.

– Спасибо, Наум Борисович! Спасибо! Вы меня просто спасаете! Старик вырвал руку.

– Рано благодаришь. И готовь деньги – это будет не подарок.

– Конечно, конечно, я понимаю, Наум Борисович. Сколько скажете, столько и будет. Только сделайте ради Бога! – униженно рассыпался я. Старик пошевелил губами, что-то подсчитывая.

– Двадцать, – сказал он.

– Что двадцать? – не понял я.

– Двадцать тысяч долларов, – пояснил он. Я чуть не поперхнулся.

– Сколько?

– Двадцать тысяч долларов, – раздельно повторил Наум Борисович. – И не торгуйся, мальчик. Не стоит. Я тяжело вздохнул.

– Как скажете, Наум Борисович.