Инспектор и бабочка - Виктория Платова

…Поиски тапас-бара «Папагайос» не заняли у Икера много времени: бар находился в центральной части города, неподалеку от рынка, минутах в десяти ходьбы от пафосного пятизвездочного отеля «Мария Кристина». Прежде чем толкнуть дверь в «Папагайос», Икер прошел мимо трех аналогичных баров, одной йогуртотерии, одной марискерии[20], двух лавчонок с сувенирами и магазинчика, где торгуют футболками и сопутствующими товарами фирмы «Kukuxumusu». Все это потребительское великолепие сосредоточилось в одном, запруженном туристами квартале, ничем не отличающемся от других – таких же запруженных – кварталов. Некоторое разнообразие вносила лишь книжная лавка. Вернее, это поначалу Субисаррета решил, что она – книжная. Но, присмотревшись внимательнее к ассортименту, выставленному на витрине, с удивлением обнаружил, что состоит он не из книг, а из комиксов. Икер посчитал это знаком, тем более что в багажнике его машины лежали сейчас оба альбома из квартиры Виктора Варади.

Спонтанная выемка альбомов произошла в самый последний момент, когда Субисаррета с Микелем уже покидали крысиную нору. Именно тогда Микель неожиданно спросил у своего патрона, можно ли взять комиксы с собой.

– Зачем? – удивился Субисаррета.

– Ну… Просто почитать.

– Разве тебе нечем заняться? По-моему, работы у тебя невпроворот.

– На досуге. Будет же досуг когда-нибудь…

– Вот найдешь Виктора… Если найдешь… И сам у него попросишь…

– Но мы ведь уже кое-что взяли, не спросив.

– Ты имеешь в виду рубашку? Это не одно и то же. Рубашку ты отвезешь к Иераю Арзаку, на экспертизу…

– А комиксы? Я мог бы изучить их внимательнее, вдруг это прольет свет на личность автора? Даст определенные подсказки…

Микель взрослеет, это несомненно. Выпадает из роли норной собаки, проявляя зачатки самостоятельности. В любом другом случае такой внутренний рост вызвал бы у Икера одобрение, но сейчас только раздражает.

– Хочешь выступить в роли агента Варади?

– Нет, но…

– Я сам займусь комиксами, – неожиданно для себя сказал Субисаррета. – А ты займись поисками Виктора и его «форда». Вопросы есть?

Вопросов больше не последовало, но по физиономии Микеля можно было понять, что он огорчен и только субординация удерживает его от дискуссий на тему альбомов с рисунками. Всю дорогу до Сан-Себастьяна Микель молчал, и Субисаррета был даже рад этому: ничто не отвлекало его от мыслей о прошедшем утре в Ируне, во всех отношениях примечательном. Настолько примечательном, что и русская, и черный принц крови, и даже убийство Альваро-Кристиана отошли на второй план, оставив на первом… не Виктора Варади даже, а самого инспектора.

Инспектора и вид из окна.

Инспектора и мотель «Королева ночи», прикинувшийся неоновым мотелем «D.O.A».

Инспектора и ключ с явным французским акцентом.

Инспектора и блокнот его покойного друга, с содержанием которого ему только предстоит познакомиться.

Часть происшедшего не укладывалась в обычные рамки. Иначе, чем мистикой, ее не объяснишь, но об этом Субисаррета подумает позже. Другая часть ничего общего с мистикой не имела, но от этого не легче, – слишком много вопросов она вызывает. Обе эти части существуют в странном симбиозе, обе они – часть целой картины, и доподлинно неизвестно, кто является ее создателем. Какое имя стоит в правом нижнем углу полотна. И мелькало ли это имя в поле зрения инспектора – пусть и на самом общем плане: со стройными рядами холодильников, – или каком-то другом. Имя может проявиться в самый последний момент; имя может никогда так и не всплыть или всплыть затылком вверх, как в застарелом сне Субисарреты.

Разгадать его означало бы разгадать преступление. Найти убийцу Альваро, но об этом Субисаррета подумает позже.

…Лавчонка с комиксами была совсем крохотной – не больше десяти метров полезной площади, с уходящими к самому потолку стеллажами, набитыми яркими альбомами разных размеров. До сих пор Икер только догадывался, что создание комиксов – целая мощная индустрия со своими бестселлерами, хитами продаж и неувядаемой классикой жанра. Теперь догадки переросли в уверенность, а посреди всего этого мельтешащего в глазах буйства красок восседал парнишка. Неуловимо похожий на Микеля и Виктора Варади одновременно. От Виктора парнишке досталась буйная шевелюра, от Микеля – открытая улыбка и длинные девичьи ресницы. Или ресницы были не слишком длинными, и речь шла всего лишь о молодости? – Субисаррета так и не решил.