Стеклянный дом - Сара Пекканен

– Иэн не всегда ведет себя последовательно, хотя это необходимо для такого впечатлительного ребенка, как Роуз, но он любит ее. – Бет оборачивается в сторону дома. – Мне нужно идти к ней.

– Спасибо, – говорю я. – Когда я могу вернуться?

– Я напишу вам, – отвечает Бет.

В ее голосе проскальзывает упрек. Может, Бет таким образом напоминает, что я не дождалась от нее подтверждения времени сегодняшней встречи. Меня поэтому сейчас отсылают? Такая изощренная форма наказания?

Не подаю виду, что меня это смутило. Просто улыбаюсь и говорю, что с нетерпением буду ждать сообщения от нее.

Я подхожу к машине и вижу входящее от Эшли:

Дааааа, Бет как-то вспылила, когда Тина поехала забирать Роуз из школы… Бет сказала, что она сама хотела забрать Роуз… а потом этого не подтвердила, и Тина не хотела, чтобы Роуз там сидела и ждала… Конечно, в итоге обвинили во всем Тину.

У меня земля уходит из-под ног. Но я заставляю себя рассуждать логически. Бет высокомерно ожидает, что остальные будут предвосхищать ее желания, хотя она четко их не формулирует. Подобное поведение характерно для баснословно богатых леди. Она привыкла к тому, что люди прислуживают ей и выполняют ее требования.

Значит, эта последняя параллель между мной и Тиной не является каким-то дурным знаком.

41

Не имею ни малейшего понятия, когда Бет снова меня пригласит. И я не собираюсь торчать здесь в бесплодном ожидании. Я не работаю на Бет. И теперь ей придется подстраиваться под мой график.

Не могу заставить себя ответить Марко и договориться о встрече с ним и Энни, пропустить пару стаканчиков за знакомство. Поэтому пишу детективу Гарсии, что буду у нее чуть позже одиннадцати.

Я никогда не бывала в отделении полиции на северо-западе округа Колумбия, в том самом, где работает детектив Гарсия, но, когда вхожу в здание, оно кажется знакомым. Этот полицейский участок мало чем отличается от тех, куда мне приходилось ездить по долгу службы: один раз я забирала клиента-подростка, задержанного за кражу в магазине, другой раз писала заявление о судебном запрете для матери, которая слишком бурно отреагировала на мою рекомендацию по опеке.

Детектив Гарсия встречает меня в приемной, у длинных деревянных скамей, выцветших и износившихся под весом жертв и обвиняемых, что сидели на них на протяжении многих лет. На детективе черные широкие брюки и пиджак поверх кремовой блузки. Длинные прямые волосы распущены, на лице легкий макияж.

Интересно, а что у нее с личной жизнью? На пальце нет обручального кольца, но она, возможно, специально его не надевает. Детектив, работая над делом, стремится получить информацию, а не выдать ее.

Она ведет меня мимо двух офицеров в форме, сидящих за стойкой регистрации, и через офис открытой планировки с низкими перегородками. Атмосфера рабочая, вокруг слышен гул энергичных, хотя и приглушенных голосов. А еще до меня доносится запах свежесваренного кофе из старой доброй кофемашины компании «Мистер Кофе». Я не вижу ни растений, ни картин, ни семейных фото. В этом мрачном месте никто не хочет смотреть на фотографию своего малыша, на которой он сладко улыбается беззубой улыбкой. У каждого копа из тех, кого я знаю, где-то на подкорке прописано четкое разделение между работой и семьей.

Стол Гарсии расположен в углу, она пододвигает мне свободный стул.

– Как ваши успехи в расследовании? – интересуется детектив, когда мы усаживаемся.

Я не сразу отвечаю. Не могу выдавить ни слова. В центре аккуратного стола лежит всего одна папка. На ней напечатано: «Мэри Хадсон». Имя моей матери.

Спустя десятилетия буквы выцвели и приобрели мягкий серый оттенок. Мне очень хочется провести пальцами по имени матери. Папка не толстая, но в любом случае в ней содержится намного больше информации, чем в обрывках моих воспоминаний о той ночи, когда умерла мама.

– Стелла?

Поднимаю глаза на детектива. Она поняла, что я горю нетерпением узнать содержимое папки, и придвигает ее ко мне на несколько дюймов, придерживая двумя пальцами.

– Я спрашивала о Баркли. Как обстоят дела?

– О! Ну я… э-э-э… у меня немного информации. Надеюсь, скоро смогу дать рекомендацию по опеке, но пока не знаю, когда именно это произойдет.

– Очень плохо. – Ее лицо непроницаемо.

Я удивленно поднимаю брови:

– Что именно?

– Что вы не хотите со мной поделиться. Но я вас понимаю… Информация конфиденциальная. Вы не хотите рисковать, раскрывая эти сведения.

Она говорит и одновременно отодвигает от меня папку. Я замечаю ее обгрызенные ногти.

Мне следует поблагодарить детектива за уделенное время, встать и выйти. Но я не могу, меня удерживает содержимое папки. Я очень сильно хочу знать, как умерла моя мама. Если обнаружится, что она не предпочла наркотики родной дочери, что ей насильно ввели героин или ее убили иным способом, то, может быть, я наконец успокоюсь.

– Ну, дело ваше, – говорит детектив Гарсия очень тихо, практически шепотом.

От моральной дилеммы скручивает живот: кому я предана больше – моей маленькой клиентке или матери, которая меня любила? Что сильнее – моя профессиональная клятва или верность семье, которая у меня когда-то была?

Экран телефона Гарсии начинает светиться, но она его игнорирует. Звуки полицейского участка, коснувшиеся моего слуха, – шутливая беседа двоих офицеров у кофемашины, хриплые выкрики парня где-то в отдалении, вой сирены – затихают.

Мне нужно кого-то предать. И я жертвую Роуз.

– Правда в том, что любой из них мог это сделать, – говорю я шепотом, как и детектив Гарсия. – Бет, Иэн, Гарриет… Или, возможно, Бет и Гарриет действовали сообща. Даже Роуз могла это совершить.

Взгляд детектива становится острым. Могу поклясться, что почувствовала, как изменился ее настрой. Откровение, кажется, не удивило ее.

Я это сделала. Я переступила край пропасти. Но детективу этого мало. Я понимаю, что нужно рассказать ей больше.

– Роуз – проблемный ребенок. Баркли возвели вокруг нее стены, но мне все же удалось поговорить с ее психотерапевтом и учителями, и я наконец начинаю пробиваться к девочке сквозь эти преграды. Я не смогу выполнить свою работу, пока не выясню, что на самом деле произошло с Тиной, и у меня есть возможность это выяснить. И когда я буду достаточно уверена в своих предположениях, вы узнаете об этом первой.

Детектив Гарсия кивает. Она берет телефон и начинает листать список контактов:

– Дайте мне свой номер. Я хочу вам кое-что прислать.

Я диктую номер телефона, и на