Хищница - Джеймс Кэрол

Уинтер проводил взглядом Гриффин и Барни, спускающихся в подземелье, потом достал зажигалку и стал щелкать крышкой, смотря, как зажигается и гаснет огонь.

– Опять с зажигалкой играешь, – прокомментировала Мендоза. – Ты всегда так делаешь, когда о чем-то думаешь.

– Думаю над теми же вопросами, которые я задал Гриффин. При чем здесь я?

– Да, самый главный вопрос. По-прежнему никаких гипотез?

– Да, все еще ничего, – нахмурился Уинтер.

– Может, потому что ты подошел слишком близко и не видишь картину целиком. Как тебе такая идея? Она вычитала в интернете, что ты лучший специалист по поимке серийных убийц, и захотела доказать тебе, что это не так?

– Возможно, да.

– Чувствую, ты не очень в это веришь. А ты не думал о том, что ты можешь искать причину, которой вообще не существует? Усложняешь, просто чтобы усложнить. Такая своеобразная гонка за призраками.

Уинтер сухо рассмеялся.

– Мендоза, да я тем и занимаюсь большую часть времени, что гоняюсь за призраками. В этом и состоит моя работа.

– Даже если и так, вопрос остается. Ты ведь знаешь, что чаще всего простое объяснение является верным.

– А что, если мы имеем дело как раз с тем случаем, когда верным является сложное объяснение?

– И как оно звучит?

– Этого я не знаю, – вздохнул Уинтер.

– Значит, нам остается довольствоваться простым объяснением: она просто хочет посостязаться с профи.

Уинтер поддел носком ботинка землю и ничего не сказал.

– Неубедительно, да? Знаешь, ты сейчас делаешь то же самое, что и в деле Райана Маккарти. Даже когда этого подлеца арестовали, ты никак не мог остановиться и что-то там додумывал, выяснял. Ты будто из кожи вон лезешь, чтобы усложнить себе жизнь.

– Здесь другое. Я просто не верю, когда все складывается слишком уж гладко. Версия о том, что она хочет посражаться со мной, слишком удобная.

И, пародируя голос и манеру ведущего боксерских поединков, Уинтер объявил:

– На стороне сил зла выступает Амелия Прайс, а силы добра представляет Джефферсон Уи-и-интер! – И уже в своей обычной манере он продолжил: – Ничего не бывает настолько простым. Нет однозначно хороших и однозначно плохих людей. Снова инь и ян.

– Твой отец ответственен за многое.

– А мой отец-то здесь при чем?

Мендоза выдержала его взгляд.

– Это из-за него ты такой подозрительный. Ты ведь думал о нем одно, а оказалось, что он совершенно другой. И даже сейчас, через все эти годы, ты все еще не можешь себе простить эту ошибку, верно?

Уинтер ответил не сразу. Мендоза была права в одном. Он подошел слишком близко, вовлекся в ситуацию эмоционально. Амелии удалось его вовлечь с помощью убийства Омара.

– Мои отношения с отцом были фальшивкой от начала до конца. Ты думаешь, что знаешь кого-то, но это не так. Никто не может знать другого человека.

– Ты хочешь сказать, что я права?

– Нет, я хочу сказать, что все сложно.

– Нет, Уинтер, на самом деле все достаточно просто. Ты терпеть не можешь ошибаться, и могу предположить, что так было с самого детства. И то, что ты ошибся в оценке отца, тебя просто сводит с ума. Отсюда это недоверие всем и вся, просто признай это.

Уинтер ничего не отвечал.

– И иногда ты оказываешься прав. Как в случае с Райаном Маккарти. Но иногда ты не знаешь ответов на все вопросы. Это свойственно любому человеку. Я знаю, тебе нравится думать, что ты лучше нас, простых смертных, но правда в том, что ты тоже состоишь из плоти и крови. Если я порежу тебя, у тебя пойдет кровь.

Они погрузились в долгое и тяжелое молчание. Тишина прерывалась только пением птиц и легким шорохом ветра в листве. Уинтер думал, чем сейчас занимается Амелия, где она находится и кто она на самом деле такая.

Он был уверен только в одном: вчерашний наряд она больше не наденет. Скорее всего, сейчас она постарается слиться с фоном. У нее будет какая-нибудь скучная прическа, незаметные глаза, безликая консервативная одежда, на которую никто не обратит внимания. Но и в этом вопросе нужна мера. Даже с серостью можно переборщить, и тогда люди заметят.

Предположить, где она сейчас, было еще сложнее. С того момента, как она вломилась в номер Уинтера, прошло шесть-восемь часов. Если она решила сбежать подальше от Хартвуда, то сейчас она едет по шоссе с разрешенной скоростью девяноста километров в час и старается не привлекать внимания дорожной полиции.

За восемь часов можно легко проехать шестьсот-семьсот километров. В эту минуту она может быть в Питтсбурге, или Филадельфии, или на подъезде к Чикаго. Она может быть где угодно. И с каждой минутой этих мест становится все больше. А может быть, она и не уезжала из округа. Но и этот вариант ничего не упрощает. Может, округ Монро и находится в глубокой провинции, но и здесь есть огромное количество мест, где можно спрятаться.

Где бы она ни была, чем бы ни занималась, она явно планирует следующий шаг. В этом он был уверен. Да, есть шанс, что она захочет полностью исчезнуть, но Уинтеру это казалось маловероятным. Еще рано. Она явно рассчитывала встретиться с ним еще раз, и, по ощущениям, это случится скорее раньше, чем позже. Чем дольше она ждет, тем больше у него времени на то, чтобы сгруппироваться. Где им предстоит встретиться снова, Уинтер не знал. В его интересах было сделать так, чтобы встреча произошла на его условиях. Сейчас же бал правила она, а он только догонял ее. Как бы ему развернуть ход игры? Об этом еще предстояло думать.

Он застегнул куртку и сел, скрестив ноги, на землю, готовый к длительному ожиданию. Они приближались к фазе плато. Она была свойственна каждому расследованию. Все возможное было сделано, вся информация отработана, и дальше оставалось только ждать и смотреть, как разворачиваются события. Только тогда появлялась возможность спланировать следующий ход.