Жокей в маске - Марсель Аллен

Став подругой Флориссана д'Оржель, Жоржетта почувствовала все прелести богатства. Она появлялась на скачках в прекрасных туалетах, а сегодня даже приехала в собственном автомобиле. О ней пока не судачили, ведь прошло всего две недели с тех пор, как на нее в первый раз обратили внимание. Однако Жоржетта уже несколько раз чувствовала на себе изучающие взгляды светских модниц.

Так же привлекал внимание ее спутник – убеленный сединами старик с удивительно свежим цветом лица и молодыми глазами.

В этот момент Флориссан отлучился, и молодая женщина выслушивала комплименты князя Кресси-Мелена. Внезапно она вздрогнула.

– Что с вами? – удивился князь.

Жоржетта протянула затянутую в перчатку руку и указала на молодую даму, медленно идущую вдоль ограждения.

– Там… Вы знаете эту женщину?

Кресси-Мелен прищурил глаза.

– Эту… Кажется, встречал ее здесь. Но мы не знакомы.

И чуть слышно добавил:

– А жаль. До чего хороша!

Между тем, женщина, так заинтересовавшая Жоржетту, была той самой незнакомкой, которую она обнаружила в курительной комнате особняка на улице Лало. Мы уже знаем, что это была Элен.

Тем временем, пока дамы на трибунах обменивались светскими сплетнями, а игроки выстраивались в очередь у окошечек, чтобы сделать ставки, по аллее, ведущей к весовой, двигались трое мужчин, ведущих под руки четвертого.

Несмотря на то, что народу было довольно много, толпа поспешно расступалась перед ними. Было в мужчинах нечто схожее – пышные усы, сапоги со стальными набойками, костюмы, сшитые из хорошей ткани, но плохо скроенные. Короче, искушенный обыватель сразу признал бы в них стражей порядка. Да и направлялись они к полицейскому участку, находящемуся сразу за весовой, под трибуной.

Мужчина, которого они вели, был бледен, худощав, с очень светлыми глазами и волосами. Он делал слабые попытки сопротивляться. Лицо его выражало страдание и одновременно озлобление. И только иногда, когда он оглядывался по сторонам в поисках подмоги, в его глазах молнией вспыхивала холодная жестокость. Но возможности бежать не было.

Полицейские, подводя его к участку, тщетно пытались выяснить имя и звание задержанного. Однако Жюв узнал его сразу.

– Какой сюрприз! – протянул он. – Сам Быстрая смерть!

Это действительно был бандит, знаменитый не менее, чем Сторож, Горелка и Иллюминатор. Уже не раз Жюв сажал его за решетку.

– Мое почтение, господин инспектор, – скривился в улыбке Быстрая смерть. – Большая честь снова увидеться с вами!

Жюв пользовался в среде уголовников определенным уважением. В отличие от многих, он никогда не проявлял излишней жестокости к своим противникам, справедливо полагая, что недостойно служителю Фемиды издеваться над побежденными. Вот и сейчас он с любопытством оглядел задержанного и спросил:

– Опять взялся за старое, приятель? Понимаю, горбатого могила исправит. У нас ведь судят не за то, что сделал, а за то, что попался. Как же ты позволил себя схватить?

Быстрая смерть стал что-то невнятно бормотать. Жюв поморщился:

– Легче, легче, парень! Я совсем забыл, что когда ты начинаешь врать, то становишься косноязычен, как пьяный капеллан.

Он повернулся к агенту:

– Что случилось?

Старший выступил вперед:

– Этот человек, господин инспектор, арестован за продажу фальшивых официальных бюллетеней.

Жюв удивленно прищурился:

– Что за чертовщина? Как можно продавать фальшивые официальные бюллетени?

Тут вмешался второй агент:

– Дело в том, мсье, что жокей-клуб издает специальные программки, в которых указаны имена и номера лошадей и жокеев. Это их монополия. Программки продаются только в одном месте – вон там, на газоне, и стоят довольно дорого. Этот бизнес приносит клубу неплохие деньги. Представьте себе, здесь столько народу, и каждый второй платит пять су…

– Понятно, – перебил Жюв.

– Ну так вот, – продолжал агент. – Этот парень раздобыл где-то типографский шрифт, напечатал себе бланков и сегодня с утра пораньше решил заняться коммерцией. Вот уже несколько дней жокей-клуб жалуется, что кто-то нарушает его монополию, и наконец мы поймали этого типа.

Быстрая смерть, насупившись, слушал объяснения агента, потом вмешался:

– Господин инспектор! Вы же не думаете, что это я все придумал! Трюк-то старый, как мир. Это же не фальшивые деньги. Бланки можно заказать в любой типографии. В конце концов, администрация ипподрома сама должна была об этом подумать. Не я, так кто-нибудь другой начнет продавать…

Но Жюв его уже не слышал. Его внимание приковала фигура Фандора, мелькнувшая в толпе. Молодой человек кого-то разыскивал.

Оставив Быструю смерть высказывать жандармам свои взгляды на экономику, полицейский поспешил присоединиться к журналисту. Увидев друга, Фандор порывисто схватил его за локоть.

– На этот раз, Жюв, я расскажу вам нечто потрясающее!

Инспектор осторожно высвободил руку и скептически посмотрел на Фандора.

– Обопритесь на что-нибудь покрепче! – продолжал репортер с воодушевлением. – А то еще, гляди, упадете в обморок!

Жюв поджал губы.

– Мы не на детском утреннике, дорогой мой. Говори по существу.

– Извольте, – обиделся журналист. – Вы можете сколько угодно иронизировать, но, клянусь, через минуту вы раскаетесь. Так вот – Владимир, сын Фантомаса, здесь!

Фандору не удалось насладиться своим торжеством. Инспектор не упал в обморок, не воздел руки к небу, он даже не ответил. Он просто исчез в толпе. Секундой позже журналист понял, что Жюву подал знак Мишель, человек в одежде кучера.

– Мы проследили его, патрон, – шептал тем временем Мишель своему начальнику. – Он сидел на тренерском месте, затем обошел трибуны для публики и зашел в загон. Что теперь?

Жюв нахмурился:

– Арестовать. Но только тихо, без шума. Где Леон?

Мишель, осознав важность момента, весь подобрался. Глупое выражение исчезло с его лица.

– Леон у весовой, мсье.

– Пусть там и остается, – решил Жюв. – И чтобы муха мимо не пролетела!

Мишель молча кивнул.

– Прикажешь людям окружить загон, – продолжал инспектор. – А потом вы вдвоем войдете внутрь. Не надо насилия. Заморочьте нашему приятелю голову, выведите его наружу под любым предлогом. И постарайтесь подвести поближе к фургонам для перевозки лошадей. А дальше – мое дело.

– Слушаюсь, патрон.

Народу в загоне было полно. Тренеры резкими голосами выкрикивали команды, жокеи проверяли исправность сбруи, конюхи старались выбросить за пределы корда камни, о которые лошади могли бы повредить ногу. Тут же прохаживался Бридж. Конюхам было уже известно, что он поставил сегодня кучу денег на лошадь, которая не значилась в списке фаворитов. Однако Бридж считался слишком большим авторитетом, чтобы к его словам не прислушивались. Раз он сделал ставку, значит, трехлетняя кобыла Солей-3 действительно имела реальные шансы выиграть заезд.