Жокей в маске - Марсель Аллен

Этого было достаточно, чтобы шофер подчинился. Жюв вышел, и фургон тронулся в путь. Мишель, сторожа пленника с револьвером наготове, мучительно размышлял, прав ли его начальник. Действительно ли ему удалось арестовать сына самого Фантомаса?

Минут через сорок фургон прогрохотал под сводами Дворца правосудия и въехал во двор тюрьмы предварительного заключения. Вопреки мрачным прогнозам Жюва, по дороге не произошло ничего непредвиденного. Бридж сидел в своем боксе молча, не делая попыток пошевелиться.

– Выведите арестованного, – распорядился Жюв. – Не будем тянуть с допросом.

– Согласно закону, каждый заключенный, даже если он задержан непосредственно на месте преступления, должен быть допрошен следователем в течение двадцати четырех часов. За это время пленнику должны предъявить официальное обвинение, а также доказать законность содержания его под стражей. Это мудрое правило ограничивает произвол полицейских, частенько действующих по принципу – посадим сначала для острастки за решетку, а потом разберемся, в чем он там виноват. Если же обвинения действительно серьезны, то за сутки оформляются все необходимые бумаги, и заключенный переводится в камеру до суда.

Жюв решил ковать железо, пока горячо, и отвести Бриджа к следователю немедленно. Вслед за инспектором полицейские ввели арестованного в помещение тюрьмы. Здесь авторитет и громкое имя снова сослужили Жюву хорошую службу. Протокол составили без проволочек, и они направились в кабинет следователя.

Им оказался солидный пожилой господин. Прежде чем попасть во Дворец правосудия, он долгие годы прослужил в глухой провинции, откуда «до царя далеко, до Бога высоко». Поэтому основным навыком, который он приобрел в своей профессиональной деятельности, было умение держаться подальше от скандалов и избегать любой ответственности.

Звали почтенного законника господин Мантуа. Его можно было считать бескорыстным и беспристрастным, если бы не крайняя пугливость.

Зайдя в большой кабинет, Жюв кинул взгляд на следователя и нахмурился.

«Черт побери! – подумал он. – Вот уж действительно не везет. Надо же, чтобы из всех следователей мне попался именно этот высохший стручок. Того и гляди, забьется под стол от страха. Неужели не нашлось никого другого?»

Господин Мантуа тем временем с важным видом изучал бумаги, положенные на стол секретарем. Наконец он поднял глаза. Взгляд его недружелюбно скользнул по инспектору и остановился на арестованном с выражением дружеского участия. Господин Мантуа недолюбливал этих полицейских, которые повсюду суют свой нос и вечно нарываются на неприятности. Добро бы они собирали клошаров под мостами – по тем тюрьма давно плачет. Так нет же, их хлебом не корми, дай арестовать кого-нибудь из высшего общества. Взять хоть этого арестованного – явно приличный, состоятельный господин, из хорошей семьи, наверняка с обширными связями. А ну как окажется, что он ни в чем не виноват? Тогда скандала не миновать. Кому же понравится, когда его за здорово живешь отправляют в тюрьму!

«Нет, – решил следователь, – надо быть повежливее. В конце концов, это мне ничего не стоит. Если он виноват, то свое получит, а если… Словом, семь раз отмерь, один раз отрежь».

Отложив в сторону бумаги, следователь указал вошедшим на стулья:

– Присаживайтесь, господа.

Затем взглянул на арестованного:

– Ваше имя, пожалуйста.

Молодой человек с достоинством выпрямился:

– Меня зовут Бридж, мсье. Томас Бридж. Я тренирую скаковых лошадей в Мезон-Лафит. Мои конюшни пользуются известностью, меня знают как честного и добросовестного человека. И я решительно протестую против самоуправства полиции, арестовавшей меня без всякой причины, по смехотворному обвинению.

Это было сказано с таким напором и уверенностью, что старый следователь втянул голову в плечи.

«Худо дело, – подумал он. – Этот парень напустит на меня весь жокей-клуб!»

Представив себе, какая пропасть разделяет его и аристократов из привилегированного жокей-клуба, Мантуа внутренне содрогнулся.

Он поджал губы:

– Вы слышали, господин инспектор?

– Слышал, – улыбнулся Жюв.

«Конечно, – с горечью думал следователь. – Этим костоломам все нипочем. А каково мне, ему и в голову не придет подумать».

Постаравшись принять бесстрастное выражение, Мантуа кивнул:

– Я приму к сведению ваш протест. Вам известно, в чем вас обвиняют?

Бридж пожал плечами:

– Чушь какая-то. Похоже, мне хотят приписать все нераскрытые преступления в Париже.

Он указал пальцем на Жюва и насмешливо продолжал:

– Этот господин утверждает, что я убил Рене Бодри, потом еще кого-то… не помню. В общем, этот лишенный юмора господин обвиняет меня в чудовищных преступлениях, потому что он вбил себе в голову, что я – сын Фантомаса!

У следователя глаза на лоб полезли:

– Кто, простите?!

– Сын Фантомаса! – повторил Бридж, наслаждаясь произведенным эффектом. – И зовут меня, оказывается, Владимир. И вообще, я князь. И, судя по всему, начну сейчас ругаться по-русски.

Пораженный Мантуа лишился дара речи.

– Мсье Жюв… – произнес он наконец. – Вы… отвечаете за свои слова?

– Я-то отвечу, – усмехнулся инспектор. – Пускай сначала наш гость выговорится.

Бридж надменно вздернул подбородок:

– Полагаю, я достаточно слушал вас. Теперь я разговариваю с господином следователем.

И, повернувшись к Мантуа, он продолжал:

– В конце концов, если у господина полицейского воспаленное воображение, я не собираюсь препятствовать ему наслаждаться своими фантазиями. Если ему нравится, пусть думает, что я архангел Гавриил. Но пусть при этом не тащит меня в тюрьму!

С видом оскорбленного величия Бридж перевел дух. Губы его искривились.

– Так вот, помимо своих генеалогических изысканий господин полицейский обвиняет меня в двух убийствах. Он утверждает, что я убил Рене Бодри, моего давнего партнера, да еще и ограбил его. Потом, по его словам, я убил какого-то Фа… Фабера, с которым и вовсе не знаком, не слышал о нем никогда! Почему я должен что-то доказывать этому господину, вообразившему невесть что?! Существует презумпция невиновности. Попробуйте-ка, докажите мою вину! Предоставьте улики! Посмотрим, что у вас получится.

Монолог Бриджа привел следователя в окончательную растерянность. В мозгу его метались видения чудовищных неприятностей. Наконец он гневно сдвинул брови и повернулся к инспектору:

– Вы слышите, Жюв? Арестованный требует, чтобы вы предъявили доказательства.

– А разве я отказываюсь? – почти добродушно улыбнулся Жюв. – Я готов предоставить все необходимое для установления истины.