Тайна двух реликвий - Дмитрий Миропольский

– Меня это не спасёт, – усмехнулся Одинцов. – Вопрос только в том, кто первый вызовет полицию.

– Мистер Вейнтрауб предусмотрел проблемы, которые могут возникнуть из-за экзотического способа, который вы избрали, чтобы попасть в Соединённые Штаты, – замысловато возразил Штерн, опустил листы на скатерть аккуратной стопкой справа от себя и машинальным движением поправил папку, уложив её строго перпендикулярно краю стола.

– Мадам де Габриак, – сказал он, взглянув на Жюстину, – все мы понимаем, насколько для вас как недавней главы Интерпола дискомфортна эта ситуация. Но все мы также понимаем, в каком положении находится мистер Одинцов. Он проник в Соединённые Штаты нелегально, однако им двигали исключительно добрые побуждения. Также мистер Одинцов не намерен задерживаться в Штатах, злостно нарушать миграционное законодательство и совершать какие-либо другие противоправные действия. Я прав?

Не дожидаясь ответа Одинцова, Штерн продолжил:

– Согласитесь, мадам: вряд ли незначительный проступок заслуживает строгого наказания. И кроме того, наше маленькое сообщество так устроено, что любые проблемы любого из его участников становятся проблемами для всех нас.

Он вынул из папки полупрозрачный пластиковый конверт с клипсой, а из него двумя пальцами извлёк тускло-синюю книжицу с золотым гербом – большекрылыми птицами, держащими геральдический щит, – и золотой надписью St.Christopher (St.Kitts) and Nevis. Passport.

– Турист из России по фамилии Одинцов продолжает отдыхать в Мексике, и нам с вами о нём ничего не известно. А в этом доме и в вашей компании проводит время Карл Майкельсон, гражданин островной Федерации Сент-Киттс и Невис, – сказал Штерн, показывая паспорт гостям, и обратился к Одинцову: – Прошу вас подписать контракт своим новым именем и предъявить этот паспорт коронеру.

– Паспорт настоящий? – с сомнением спросила Жюстина. Штерн кивнул:

– Абсолютно. Получен по программе «Гражданство в обмен на инвестиции». Мы лишь немного ускорили процедуру, но она проведена легально, и получение такого паспорта не нарушает никаких законов. А имя человек вправе выбрать себе сам… Виза с отметкой о прибытии в Штаты через аэропорт Майами тоже настоящая. Как мы помним, господин Майкельсон появился здесь позже всех, двадцать шестого июля. Да, он не проходил паспортный контроль, но прошу не судить его строго. Всё это на пользу нашему общему делу.

Вернув паспорт в конверт, Штерн положил его рядом со стопкой договоров. Пальцами обеих рук он мягко помассировал усталые глаза и снова попросил прощения, пояснив:

– Ночь выдалась непростая, и впереди ещё тяжёлый день… Мадам де Габриак, до приезда коронера нам надо приватно поговорить о делах Фонда. Будьте добры перейти на лужайку, завтрак сервировали там, и я вас вскоре догоню.

Мужчины поднялись, провожая Жюстину. Когда она покинула столовую, все вернулись на места и Штерн снова заговорил.

– Думаю, нет нужды лишний раз травмировать психику мадам. – С этими словами он достал из папки ещё два пластиковых конверта и с прежней аккуратностью, в один ряд с конвертом Одинцова, выложил их на стол перед собой. – Мисс Хугин, мистер Мунин, здесь ваши новые документы.

– Зачем? – удивилась Ева. – Я в своей стране, и с документами у меня всё в порядке.

– А у меня виза есть, и паспорт новый, – добавил Мунин.

– Пока вы в Штатах, никаких проблем, – согласился Штерн. – Мисс Хугин здесь хорошо известна. Мистер Мунин теперь медийная персона поистине международного масштаба, специалист по Ковчегу Завета, историк, археолог… Думаю, подходящую специальность Карлу Майкельсону вы придумаете без моей помощи. Неудивительно, что мистер Вейнтрауб решил привлечь вашу троицу к работе Фонда. Это официальная сторона дела. Однако есть и неофициальная. Вам поручено решить определённые задачи. По мнению мистера Вейнтрауба, для этого пригодится возможность путешествовать инкогнито и не оставлять следов там, где не надо.

Одинцов неторопливо перебирал чётки на протяжении всего разговора и подал голос, лишь когда Штерн замолчал.

– Я не могу говорить от имени всех, но мне кажется, если мистер Вейнтрауб умер, то и любые договорённости с ним утратили силу.

– Вы ошибаетесь, – бесстрастно сказал Штерн.

– То есть мы не можем отказаться от этой работы? – уточнил Одинцов.

Штерн закрыл папку.

– Мистер Майкельсон, – сказал он, – мы с вами познакомились этой весной в Петербурге, а на мистера Вейнтрауба я работаю с весны восемьдесят пятого года. Ещё студентом он отправил меня в замок Бечов, чтобы вынуть Урим и Туммим из тайника – за полгода до того, как его найдут чехи. Это было моим первым серьёзным заданием. С тех пор я не раз убеждался и вам тоже советую запомнить: если мистер Вейнтрауб поставил задачу, она должна быть решена. То, что его больше нет с нами, может заметно усложнить решение, но не отменяет самой задачи. В вашу команду инвестированы значительные средства, и мне поручено помогать вам всеми силами. Я буду неукоснительно выполнять свои обязанности – и требовать, чтобы вы выполняли свои.

– А если мы всё-таки откажемся? – скорее по привычке, чем по убеждению спросил Мунин.

– Это не в ваших интересах, – сказал Штерн, поднимаясь из-за стола. – Простите, меня ждёт мадам де Габриак, и уже вот-вот появится коронер. Прошу пока сделать то, о чём я попросил. Надеюсь, всё пройдёт без эксцессов. А наш разговор не закончен. Позже мы его продолжим, и поверьте, я смогу вас убедить. Удачи!

Штерн кивнул троице и вышел. Одинцов кивнул в ответ, продолжая задумчиво перебирать чётки. Ева стиснула тонкую ножку бокала. Закрывшаяся дверь через мгновение снова распахнулась, и вместо Штерна появились кельнеры, которые стали быстро сервировать завтрак.

Мунин поднялся с места и дошёл до конца стола, где остались лежать конверты с паспортами и договоры. Он покосился на снующих кельнеров, не стал ничего трогать и по-русски спросил товарищей:

– Ну, и что скажете?

– Я знаю Хельмута очень давно, – ответила Ева. – У него зубы акулы. Он не выпустит никого даже мёртвый.