Шансон для братвы - Дмитрий Черкасов

Денис обошел серенький «Запорожец».

— Классный раритет! «Ушастый», что надо! Что хозяин бывший говорил?

— Холил и лелеял, — Ксения рассеянно стукнула сапогом по колесу, — похоже, не стучит нигде, идет для «запора» нормально, я на трассе пробовала — сто десять... Но ощущения — ниже среднего...

— Ну естественно, после «тойоты»... Хорошо, багажник на крыше — если что громоздкое, туда бросим. «Запоры» менты почти не проверяют.

— А что такие тачки проверять? Только время зря потратишь. Денег-то у владельцев все равно нет...

— Это точно. Я сейчас Юлику позвоню, съездим, часишки предложим, пару штучек... Ты бак залила?

— Конечно. Полный, мог бы и не спрашивать...

— Сто сорок за оба экземпляра, — Юлий Николаевич убрал коробки под стол, — но я ни их, ни тебя не видел...

— Я вообще к тебе приехал кофе попить, — поддержал Денис. — Какие такие часы? Не помню... Ну и ты денег не давал никому.

— Конечно. Какие деньги? Я — пожилой бедный старьевщик, живу на маленький процент, тысяча долларов для меня — сумма вообще нереальная...

— Вот и я о том...

— Мешок есть? У меня полтинники и двадцатки... В пополаме.

— Хорошо, что не пятерками... Сейчас Ксения из зала придет, сумку возьму...

— Лады... Если что еще будет, заедешь? — Юлий даже не спрашивал Дениса о происхождении вещей — среди круга антикваров важно только одно — в розыске вещь или нет, остальное не интересует. А за излишнее любопытство пулю или нож схватить так же легко, как подраться с хулиганами в два часа ночи. Если уж Рыбаков привез часы в магазин, то Юлик Брусникин был уверен — все без проблем, вещь абсолютно чистая. И хотя антиквариат такого класса был редкостью, владелец магазина не сомневался — ему тоже никто не задаст вопросов о происхождении этих часов. Дениса цена устроила, Юлий Николаевич тоже поимеет неплохой гешефт, все к обоюдной выгоде.

Антиквар любил иметь дело с такими людьми — цену сказал, тот кивнул, и все. Ни соплей о трудной жизни, ни бегающих глазок, ни воплей о безумной дороговизне современного существования. Каждый делает свое дело, а как — это уже его трудности.

— Конечно, заеду. Я ведь, кроме тебя, никому не отдаю. Да и зачем? Меня все устраивает... Только жаль, такие случаи редкость большая. Если вдруг будет — сразу к тебе. Я, кстати, давно хотел спросить, что сейчас лучше всего покупают?

— Ну, это просто... Русские вещи, практически все... Фаберже, Перхин, художников всех каталожных... Посуду русских заводов... Брюлики не в цене, надоели... Из драгметаллов нормальное что-нибудь, не ширпотреб... Иконы старые, века семнадцатого и раньше...

— Иконы, по-моему, все уже вывезли...

— Осталось немного. Сейчас же наши все берут, особняки набивают... У них дурь новая — модно стало по западным аукционам кататься. Престижно в зале посидеть с коллекционерами известными, перед телками своими повыступать, на торгах всех обойти. Разновидность развлечении... Да пусть, у меня свой круг давно, и так спрос предложение превышает... Если б ты мне не двое часов привез, а, к примеру, два десятка, разницы бы не было — в три дня уйдет...

— Где ж я тебе столько возьму? Нереально это... И в Эрмитаже столько нет.

Юлий улыбнулся.

— Ну, у Пиотровского, я думаю, даже поболее будет... Не здесь, разумеется, уже на Запад вывез, сыночку в приданое... Да пусть его! Просто запомни, что если даже объем будет большой, и по цене — не стесняйся. Надо будет, я тебе и наличку соберу, и с кредитной карточкой решим. В Швейцарии или Бельгии, где захочешь.