Шансон для братвы - Дмитрий Черкасов

Огнев прибыл для прохождения психиатрической экспертизы ровно в десять утра и в коридоре сразу увидел Султанова, грустно стоящего у окна.

— Что вы такой невеселый?

— Ничего, встал рано... Вот постановление, распишитесь.

Дмитрий взял листок и углубился в чтение.

— Интересно получается, — Огнев покрутил авторучкой. — А где это я вам противоречивые показания давал? Воробейчик в клювике информацию принес? Ну-ну, пернатый, погоди, скоро как в Китае будет...[97]

Султанов молчал, смотрел в окно и делал вид, что к нему это не относится.

Огнев криво ухмыльнулся и продолжил:

— Так, следствием установлено, что... ля-ля-ля... двести миллионов рублей, ого! Кто установил? Вы? Ага, говорил, что у него было сотрясение мозга... Кому говорил? Неясно. Когда? Когда из камеры выходил, а Султановым в то время и не пахло?.. Ладно. Получается лажа, Иса Мухтарович, по этой писульке я не свидетель, а обвиняемый... Ну, и где обвинение?

— Если не согласны, можете написать, я же вам предлагал отказаться, — Султанов ткнул в листок постановления.

— Не дождетесь! А соображения свои я обязательно изложу... Порадую Воробейчика каллиграфией. Так, вот тут и накорябаем... С фактом экспертизы согласен, с мотивировкой — нет — и почему.

Султанов отошел.

Ему уже порядком надоел язвительный тон Огнева, тем более что по существу — тот был прав. Отправка его на психиатрическую экспертизу была чревата скандалом, он все же был свидетелем и потерпевшим от действий экс-терпилы. Хоть и в другом районе города, но все же. Назначить экспертизу против его воли было невозможно, втайне и Воробейчик, и все остальные задействованные сотрудники надеялись, что Дмитрий откажется и можно будет тянуть время, ссылаясь на алогичность его поведения и неадекватность заявлений. Согласие Огнева путало карты, дебильная мотивировка постановления становилась ясной всем.

— Иса Мухтарыч! — Голос «испытуемого» вывел следователя из мира дум. — Не подскажете: «очкастый крючкотвор» с большой буквы писать или как? Все-таки заместитель прокурора...

— Где?! Вы мне официальный документ испортили!

— Да не волнуйтесь вы так — вот ваше гениальное постановление. Я пошутил.

Султанов выдернул листок, сунул в папку и вновь попытался принять независимый вид.

— Пройдемте сюда, Дмитрий Семенович... Куртку можете сдать в гардероб.

— Конечно, сдам, вежливые люди к врачу в кабинет в верхней одежде не входят, — ехидно подметил Огнев внешний вид следователя. Султанов сжал зубы — сам он только что вышел от невропатолога в плаще. — А вы что, не разденетесь? Автомат вместо пистолета сегодня взяли? Не хотите народ пугать?

— Проходите в кабинет, вас ждут, — отреагировал красный от раздражения Султанов.

«Пациент» вежливо постучал, зашел и присел у ближайшего стола. В большом кабинете сидели еще пяток врачей и беседовали с какими-то людьми. Видимо, испытуемые пересаживались по кругу, обходя всех специалистов.

— Паспорт у вас с собой? — осведомилась милая девушка в белом халате.

— А как же! Вот. — Пока она заполняла карточку, Дмитрий ознакомился с наглядным пособием по борьбе со СПИДом. Тупость текста была очевидна сразу — с такими рекомендациями проще было стать евнухом.

— Давайте побеседуем — Вы не возражаете против экспертизы?[98]

— Нет, конечно.

— Вас не удивляет этот факт?

— Что именно меня должно удивить — сама экспертиза или метод проведения? Так метода я еще не знаю.

— Сама экспертиза.

— Не особенно.

— Я ознакомилась с постановлением — Вы пишете, что не согласны с мотивацией... Можно несколько подробнее?

— Видите ли, я считаю, что в официальных документах стоит писать правду, а не заниматься подтасовкой фактов. Следствие пытается высосать из пальца некие таинственные обстоятельства, придумать некий тактический ход...

— А вы считаете, что у следователя не было оснований?

— У нынешнего — никаких. Полтора года назад постановление было вынесено, я был обвиняемым, но тогда у следователя Яичко, я его указал, были совсем другие задачи — он деньги из меня выбивал. Сейчас вспомнили, когда от меня отвязаться надо. Вот пусть и пишут правду — надо закончить с процессуальными документами. Я ж не возражаю против экспертизы, пожалуйста, исследуйте. Мероприятие лично для меня интересное, познавательное.

— Ну что же, ответ исчерпывающий. Алкоголь употребляете?

— Нет.

— Совсем?

— Абсолютно. Не имею желания...

— Наркотики?

— Никогда не пробовал и не намерен.

— А алкоголь, что, тоже ни разу в жизни не пробовали?

— Нет, почему. На вкус знаю — вернее, знал — лет десять уже даже и не притрагивался. Лет в восемнадцать вино, пиво пробовал — не понравилось. — У Огнева было отменное здоровье, он действительно вообще не пил и к тому же был мастером спорта по вольной борьбе, о чем Мегрэ-Султанов и не подозревал. Ну не пришло ему в голову послать запрос в Спорткомитет.

— Вот тут следователь пишет о сотрясениях мозга.

— По-моему, это его перманентное состояние.

Невропатолог улыбнулась. Она уже пролистала дело и заметила, что подобного идиотизма, несвязухи в доказательствах и бессмысленности претензий со стороны «потерпевшего» давно не видела.

— У вас какое образование?

— Незаконченное высшее.

— Где учились?

— В Герцена. На английском отделении.

— Почему не закончили?

— Потерял перспективу. Стало неинтересно и ушел.

— Чем в данный момент занимаетесь?

— Прохожу психиатрическую экспертизу...

Врач снова улыбнулась.